– Ты права. Мы теперь женаты. У нас скоро будет ребенок. Нам предстоит его вырастить. Их вырастить, – поправился Идрис, чем вызвал удивление Саскии. – Ни ты, ни я не имели выбора. Но так случилось. Давай заключим пакт.
– Пакт?
– Да. Дадим друг другу обещание уважать друг друга и быть честными друг с другом.
Саския утвердительно кивнула.
Уважение и честность – это благие цели. Пока это все, что они могут себе позволить в отношении друг друга.
Официальный траур закончился. Хотя Идрис не был уверен, перестанет ли он скорбеть, но не только по погибшему кузену, а по своей потерянной жизни. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать.
Советники Идриса начали обсуждать дату коронационной церемонии. Идрис с содроганием вспомнил коронацию Файяза – приветственные речи, объезд войска и парад, торжественный прием и ужин с главами государств, приглашенных на церемонию, фейерверк – и все это под палящими лучами солнца. Хорошо, что коронация не случится до родов Саскии, а там, глядишь, и погода чуть-чуть, но изменится.
Саския после свадьбы продолжала жить на вилле. Морской воздух и уединение были ей полезны. Идрису тоже было удобнее привыкать к новой роли одному. Они хотели свыкнуться с мыслью о заключенном перемирии поодиночке. Расстояние помогало в этом.
Идрис приезжал на виллу два раза в неделю. Однако откровенных разговоров и воспоминаний у них больше не было. Кроме того, Идрис мучился угрызениями совести, что вычеркнул Саскию из своей жизни в тот момент, когда она больше всего нуждалась в его поддержке. Они редко оставались наедине.
Его пресс-служба сразу после свадьбы выпустила пресс-релиз, представив миру его высочество шейха Идриса Делакура как будущего короля Идриса Делакура аль-Османа. В сообщении подробно говорилось о его родственных и дружеских отношениях с дедом и кузеном Файязом, о его процветающем бизнесе, а затем вкратце сообщалось о его недавней женитьбе и скором отцовстве. Это не было ложью, а лишь уловкой слегка запутать общественное мнение относительно длительности брака.
К счастью, послушная и лояльная пресса Далмайи приняла пресс-релиз как должное и не охотилась за жареными фактами. Чего нельзя сказать о европейской прессе, особенно постаралась английская. Национальность будущей королевы Далмайи подлила масла в огонь. Появились статьи о студенческом романе между Саскией и Идрисом, о самоубийстве ее отца, о скандалах с матерью Идриса. Но пресса не подозревала, что ребенок не его и брак фиктивный. Это устраивало Идриса.
Он отодвинул ноутбук и, развернувшись в кресле, выглянул в окно полюбоваться всемирно известным шикарным дворцовым парком с экзотическими растениями и причудливой формы фонтанами. В глубине парка располагались конюшни на сотню чистокровных арабских жеребцов. Конюшни были излюбленным местом Идриса, когда он гостил в Далмайе. Здесь он сблизился с дедом, почувствовав свои корни.
Он уже месяц в Далмайе, но еще не был на конюшнях.
Он вспомнил, что Саския раньше ездила верхом. Но все лошади были проданы после смерти отца. А что, если купить ей лошадь в качестве свадебного подарка? И для пиара неплохо…
В этот момент зазвонил его личный мобильный. Немногим известен этот номер. Сердце его сжалось при виде имени Саскии на экране. Обычно она связывалась с ним через помощников.
Он нажал на кнопку «ответить».
– Да?
– Идрис? – Саския тяжело дышала, а в голосе звучал испуг.
Он вскочил на ноги.
– Что случилось?
– Ребенок. Идрис, похоже, я рожаю. Приезжай скорее, пожалуйста. Я не могу оставаться одна.
Идрис никогда не двигался так быстро, даже месяц назад, когда получил известие о роковой автокатастрофе.
Обычно дорога до виллы занимала час, но сегодня Идрис домчался за сорок минут. Его охрана едва поспевала за мотоциклом. Он знал, что охранники терпеть не могут его любимую игрушку, считая мотоцикл опасным транспортным средством, надлежащую охрану которого трудно обеспечить. Но Идрис ни за что не откажется от езды на винтажном «триумфе». Он и без того многого лишился, согласившись принять трон.
Он прибыл на виллу в тот момент, когда Саския, акушерка и специально обученная партнерша по родам направлялись к машине. Он сорвал с головы шлем и, подбежав к Саскии, схватил ее за руку.
– Ты в порядке?
Она кивнула:
– Да. Только когда мне говорили, что рожать больно, я не думала, что настолько. О нет… Вот опять, – простонала она, вцепившись в акушерку с искаженным от боли лицом.
– Дыши, Саския, дыши глубоко, – напомнила акушерка. – У нее начались схватки. Нам необходимо как можно быстрее в больницу. Вы с нами? – обратилась акушерка к Идрису.
Идрис застыл. Если бы это был его ребенок и брак по любви, тогда да, а сейчас у него было чувство, что он непрошено вторгается в личное пространство Саскии.
– Нет, – выдохнула Саския. – Останься с Джеком. Мальчик напуган. Ему нужен… – Саския прикусила губу, стараясь справиться с новым приступом боли.
Идрис ухватился за возможность быть полезным, не присутствуя на родах.
– Конечно, я побуду с Джеком. Не волнуйся. Поезжай, – обнадеживающе сказал он.
