"Толсто, очень толсто, Беатрис…"
— Да ему уже далеко за шестьдесят. Сама не понимаю, как такая рухлядь ещё может сидеть на троне? Все знают, что ему осталось недолго…
За, казалось бы, небольшое время — всего около часа, мы с Беатрис стали отлично общаться, поймали общую волну.
Постоянно оглядываясь на цветущее от смешков белощёкое лицо, всё больше понимал, что оно мне нравится. И дело даже не в том, что Беатрис была от природы симпатичной, нет. Симпатичных людей на свете много — и далеко не каждый будет вам нравиться. Голос, улыбка, слегка лохматые волосы — всё это излучало притягательную силу и заставляло радоваться. Хотя, возможно, что всё дело в её прекрасных, упругих ягодицах. Всё может быть.
"Да" — я замедлил шаг, пропустил девушку вперёд и осмотрел её сзади, — "ягодицы здесь играют далеко не последнюю роль…"
— Чего ты тормозишь? — Опять схватила меня за руку и заставила ускориться. — Мы ещё должны успеть на ежечасные песнопения. Сегодня выступают в последний раз. Это моё любимое.
Мы подошли к небольшой деревянной сцене, на которой стояли дети лет десяти — двенадцати на вид. Они выглядели уставшими, помятыми. Было видно, что их через силу заставляют тут находиться.
Пока дети готовились к пению, мы с Беатрис присели на лавочки, что стояли напротив сцены. Лавочки были длинные, но всего пять штук. Ни одной живой души, кроме нас, здесь не было.
Спустя пять минут детишки выстроились в ряд, нацепили на себя громоздкие жёлто-синие шляпы, от которых сгибались спины, и начали петь.
— Наш Импера-а-а-тор непоколеб-и-и-мый, си-и-льный, краси-и-вый…
Он всех врагов победит, и страну защитит!
С утра-а и до ве-е-чера зажига-а-ем все свечи мы
В честь нашего-о-о-о-о люби-и-и-мого-о-о-о!
Смешинки одна за другой слетали то с моего языка, то с языка Беатрис.
— Ну что, как тебе? Нравится?
— Очень…!
Из центра ряда вперёд выступила девочка, выглядевшая самой бодрой из детей. Она сняла шляпу и во весь голос завопила последнюю строчку:
— В ЧЕСТЬ НАААШЕЕЕГООО, ЛЮБИИИМОООГООО! — С видом полного удовлетворения девочка шагнула обратно в строй и продолжила петь.
Когда представление закончилось, откуда-то вылезла престарелая женщина и отчаянно захлопала в ладоши.
— Молодцы, ребятки, молодцы!
Из-за того, что я сильно опоздал на нашу прогулку, больше сегодня мы никуда не успели. Все развлечения на ярмарке были свёрнуты. Досада охватила меня. С томным видом шагали с Беатрис в обратную сторону.
По законам жанра я должен был взять её за руку, но этого не делал. Как мы дошли до места, где должны были расходиться, внутри меня появилось невыносимое желание… И я приблизил свои губы к губам Беатрис.
Похоть проклятая
Ещё в нашу первую встречу, в тот раз, когда Беатрис поцеловала меня на прощание, я почувствовал это. Почувствовал, как по телу растекается приятное покалывание и наступает тянущее расслабление. В ответ на её короткий поцелуй мне ужасно захотелось прикоснуться к ней, приобнять, продлить процесс до бесконечности. Это было несколько недель назад. Сегодня хотелось большего.
Теперь мы стояли между двух домов, там, где нет ни одной живой души. Кто-то невидимый, не спрашивая, привёл нас сюда. Хотя идти нужно было по широкой дороге, в сторону моста.
Пока шли, молчали. Я исподлобья, незаметно, всё пытался взглянуть на Беатрис, но замечал за ней тоже самое и резко отворачивался.
Хотя небо темнело, и температура воздуха опускалась, кровь в моих венах нагревалась до предела. Периодически бросало в жар, из-за чего на лбу проступила лёгкая водяная плёнка.
Камень, что по счастливому стечению обстоятельств оказался не в том месте и не в то время, послужил преградой для Беатрис. Она запнулась. Моё тело сработало как машина на автопилоте — я тут же поймал её за руку и не позволил упасть. Впрочем, и без моей помощи она осталась бы на ногах.
Всего несколько минут назад мы без перерыва разговаривали с ней, и я дивился своей общительности. Было весело и интересно. Но нелепая случайность заставила перемениться нас и в воздухе повисла непрекращающаяся пауза. Смущенная таинственность окутала нас.
Сейчас стояли рядом и должны были прощаться. Никто не решался возобновить разговор первым.
— Ну что…? — Всё-таки нарушил я молчание. Поднял глаза на девушку. Она тоже посмотрела на меня, но чуть ниже носа. — Когда увидимся в следующий раз?
После моих слов на лице Беатрис что-то погасло, случился надлом.
— Увидимся… — Прошептала она. — Я думаю…
Но я не дал ей договорить. Чувствовал, что она скажет что-то плохое, то, что ни за что не захочу услышать. Я понимал, что она что-то про себя решила, её терзали сомнения, но сейчас не было сил разбираться с этим.
Её отчего-то уже влажные губы слились с моими. Она тоже хотела. Я ощущал это. Положил руку ей на бедро и прижал к себе. Ничего не приходилось решать самому, инстинкты делали своё дело. Вот бы и всё остальное в жизни происходило так просто и естественно.
Кажущиеся вечностью пару секунд закончились толчком от Беатрис. Всё-таки, что-то было не так.
— Что такое? — С учащённым сердцебиением спросил я.
