— Да окон у меня много, вот что! — Не выдержала Брунгильда этой томительной игры. — И с той стороны, тоже. — Она указала пальцем в торец дома.
— Ну ладно, вы победили! Так всё и было.
— Во-от… Молодец, Солнце!
Тут из моего кармана выпала одна серебряная монета и покатилась по земле. Преодолела расстояние в два-три метра и, покрутившись, упала. Я чуть ли не прыгнул в ту же сторону и нагнулся за монетой. Когда нагибался, вывалились все остальные.
— Замри! — Сказала Брунгильда и я не смог этого не сделать. — Одна, две, три… восемь, девять… Ну-ка, достань из кармана ещё одну. — Я достал. — О, ну вот и десятая. Получается, ты принёс с собой десять серебряных. Ровно столько, сколько стоит ночь с моей любимицей. — Она улыбалась, как маленький мальчик, что дёрнул девочку за косичку.
— Это моя первая зарплата…
— Ого! Ты даже на работу устроился, чтобы порезвиться с ней.
— Но я не…
— Это просто чудесно! С…Сол!
— Да… Чудесно… — Согласился я.
Внутри, несмотря на то что снаружи во всю светило солнце, было тускло. Почти все окна занавешивали плотные красные шторы. Представлялось, что я попал в параллельное измерение. Дышалось здесь тяжело, а думалось ещё хуже. От стен и старинной винтажной мебели веяло каким-то дурманом.
Я стоял на первом из двух этажей и ждал, пока спустится Брунгильда. Она от чего-то совсем не спешила, хотя сама и пригласила сюда.
Весь этаж был испещрен дверьми. Дверей было через чур много, точно больше, чем окон я видел с улицы. Видимо из-за того, что время лишь подползало к вечеру, клиентов было немного. Если быть точнее, всего один. На деревянной табуретке в середине коридора сидел неподвижный, с напуганным лицом, дед. Я сделал вид, что не заметил его.
— Ох-ох-ох, — ворчал он, — ну что за негодяй этот Теодор. Я, конечно, знал, что все чиновники такие… но, чтобы ударить бедную девочку… — Негодовал дед. — Она ведь мне во внучки годится! Как же можно… Я бы никогда такого себе не позволил. Воспитание не то. — Тут он обернулся на меня с надеждой, что я поддержу ход его мыслей, но я отвёл взгляд и присел подальше от него.
Одна из дверей раскрылась и из неё вышла совсем страшненькая, но с хорошей фигурой молодая девушка. На вид ей было точно не больше двадцати пяти. Она игриво подошла к деду, взяла его дрожащую от старости ручонку и положила себе на ягодицы.
— Ну что, дедуль, пошли?
Как ребёнок, которого поманил конфеткой педофил, дед поднялся со стула и скрылся с девушкой в одной из комнат.
Наконец, с лестницы стали доноситься торопливые шаги.
Брунгильда стояла передо мной всё в том же бежевом сарафане и на пальце крутила связку ключей. Здесь, в её доме, она выглядела ещё более властной и уверенной. Отсутствие света придавало ей жизни, питало её молодостью.
Без лишних слов я отдал женщине все свои деньги. Она сходила на второй этаж, куда-то спрятала их и вернулась обратно.
— Комната номер тридцать три. Второй этаж. — сухо сказала она.
Комната номер…
"Комната номер тридцать три, комната номер тридцать три…" — крутил я в голове эту фразу. Само число ожило для меня, стало неким символом…
Брунгильда объяснила, что нужно дождаться наступления темноты. "Так интереснее" — давила свои опытом. Я не мог с ней спорить. А до наступления темноты тем временем оставалось ещё несколько часов. Переждать их Брунгильда предложила в своей компании.
Не церемонясь, пригласила меня к себе в комнату, в ту, из окна которой она постоянно и выглядывает … Комната была ни большой, ни маленькой. Всё находилось на своих местах, чувствовался уют. Стены были покрыты бардовыми обоями.
Она усадила меня на единственный стул, что находился перед зеркалом, сама полулегла на кровать. Закинула ногу на ногу и стала рассказывать.
— Представляешь, забегает ко мне Искорка, вся взъерошенная, халат даже запахнуть не успела… Орёт! Показывает … — Брунгильда откинула лямки сарафана и спустила его до живота. Теперь по пояс она была совершенно голая. Слегка осунувшиеся, но не потерявшие формы груди без стеснения глядели на меня. — … свои рёбра, а там всё красное! Видно, что кулаками били.
Я заёрзал на стуле и начал теребить рукава рубашки. Пытался смотреть на подсвечник, что стоял на тумбочке рядом с кроватью, заметил, что он выполнен в форме голого женского тела. Скользнул взглядом в другую часть комнаты, туда, где была вешалка для одежды. Начало казаться, что крючки выполнены в форме женских сосков. Деваться было некуда, пришлось сосредоточиться на Брунгильде.
— А под грудью… — Она схватила свою и начала её теребить. — …синяки! Представляешь? А ещё… — Брунгильда встала с кровати и повернулась ко мне задом. — По попе её шлёпал! — она попыталась стянуть с себя сарафан ещё ниже, но у неё не выходило.
— Да я понял, понял, не надо показывать! — затарахтел я.
Брунгильда, словно поняв, что слегка увлеклась, смущённо покашляла, села обратно и продолжила уже в спокойном тоне:
— В общем вот… Ну, а дальше ты и сам видел. Это, кстати, и есть тот Теодор, про которого я тебе рассказывала. Чиновник, что хорошо платит… Платил, то есть. Теперь я его и на порог не пущу.
