— Ребёнка заделал? — спросил охранник, не обращая внимания на угрозу.
— Нет, — буркнул качок. — Но я его всё равно — придушу.
— Честь рода, — кивнул горец. — Дуэль хочешь? Не здесь. Тут убирали. За мной.
Охранник встал ровно между нами и показывал, куда двигаться. Мы обошли стойор и попали во внутренний дворик. Со всех сторон он был глухим, его обрамляли не то металлические склады, не то павильоны. Проход только один, и тот небольшой — его тут же занял охранник. Сбежать не получится. Пространство внутри напоминало ринг, только побольше.
— Дуэль, — объявил горец своим бесцветным голосом. — Правила бокса.
— Бокса? — возмутился Иван. — Давай без правил!
— Правила бокса, — спокойно повторил охранник. — До первой крови. Кто проиграл, уходит.
— Откуда? — спросил я.
— С базара, — объяснил наш рефери. — Навсегда. Передам общине. Увидим здесь — хана. Понято?
— Ещё как понято! — обрадованно сказал Иван. — Я его и одним ударом завалю. На!
Не дожидаясь сигнала от нашего рефери, здоровяк бросился в бой. Но правила бокса меня полностью устраивали. Почему? В моём городке была одна-единственная секция. И туда ходили все. В детском боксе я был хорош. Тренер даже говорил, что мне нужно заниматься дальше. Но вертел я этот бокс, между нами говоря. Пластический хирург — вот это по мне.
— Ах ты! — крикнул Иван.
Я краем глаза заметил его неспортивный выпад и инстинктивно дёрнулся в сторону. Занял стойку и принялся наматывать круги на нашем импровизированном ринге. Иван всё время атаковал, но промахивался. Слишком он был большим и неповоротливым. Один раз здоровяк попытался ударить меня ногой, но тут же услышал крик рефери:
— Зарежу! — предупредил он с акцентом.
Я не только уклонялся и уходил от всех ударов, но и умудрялся контрактовать. Красный столбик в углу зрения так и был на нижней отметке. Зато синий выглядел полным. По мере запала битвы в руках я снова ощутил ту самую энергию. Покалывание. Энергия шла от затылка — волосы встали дыбом. Но теперь нужно было действовать аккуратнее. Убийство Ивана в мои планы не входило. Тем более, Семён его действительно обидел.
— На! — крикнул Иван. — На, на!
Все его удары не достигали цели. Однако, он был силён. В момент, когда он меня прижал к металлической стенке, я едва уклонился. На листе осталась отчётливая вмятина. У нормального человека рука бы сломалась от такого удара, а этот даже не поморщился.
— Дерись, как мужик! — выкрикнул он и побежал в стремительную атаку, широко расставив руки.
Я пригнулся, ушёл под одну из его рук и нанёс встречный удар в лоб. Постарался вложить меньше энергии, совсем чуть-чуть. Но, видимо, не рассчитал. Я услышал звук, похожий на звон, а Иван отлетел в противоположную сторону. Он с грохотом ударился о металлическую стенку.
Я испугался, что убил его, как того казака на свалке. Но опасения оказались напрасными. Не прошло и пяти секунд, как Иван поднялся, стёр кровь с лица и опять занял боевую стойку. Но у нашего секунданта были другие планы. Он посмотрел на меня и одобрительно кивнул головой. Потом ткнул пальцем на соперника.
— Всё, — буркнул горец. — Кровь. Уходи, Иван.
Из серьёзных повреждений у моего соперника был только сломанный нос. Удивительно, но сильно он не пострадал. Наверно, я потихоньку учился контролировать свою чудодейственную энергию. Иван начал кричать и ругаться, и от его оскорблений горец сощурил глаза.
— Русский, — сказал секундант. — Базар — наша земля. Остановись, пока живой.
— Ах твоя земля? — спросил он. — Твоя? Ну, держись, чурбан! Сначала тебя зарежу, а потом — эту мразь.
Из-за пазухи Иван извлёк предмет в футляре. Выбросил крышку и с рычанием явил нам нечто, похожее на отвёртку. Финский нож! Страшное оружие. От удара образуется проникающее ранение, имеющее треугольную форму. Это усложняет оказание первой помощи, заживление повреждения. Иван занял боевую стойку. Я начал медленно отступать назад. Однако, охранник остался невозмутим.
— Повтори! — потребовал он.
— Чурбан ты! — крикнул Иван и бросился на горца, выставив перед собой финку.
Я даже не увидел удар. Одно движение — и тело рухнуло на землю. Теперь моя очередь? Едва ли убийца оставит свидетеля.
Несмотря на юный возраст, я уже повидал, как умирают люди. Всё же, на медика учился, подрабатывал в реанимации. Наверное, я человек такой: чужая смерть меня вообще никогда не трогала. Это если речь идёт о человеке. Животные — другое дело.
Однажды у меня умер любимый пес. Вот тут я горевал! Долго не мог себе места найти. Смерти людей по естественным причинам почему-то не вызывали такой бури эмоций. Особенно безболезненные смерти.
Нет, не подумайте. Уход из жизни меня и не радовал совершенно. Родственникам умерших я всегда говорил слова сочувствия, выражал скорбь. И, наверное, мне было жалко тех, кто умер.
