– Это будет потом, если будет… – Бывший полковник ощерился в волчьей усмешке. – А трупы будут сейчас. Трупы, расследование, неудобные вопросы: как это воспитатель, комсомолец допустил такое в порученной ему группе? И соответствующая запись в вашей биографии… хотя этим дело, я думаю, не ограничится. Так что баланда в домзаке – ваша перспектива, на сто процентов. Меня-то – в колонию, систему товарища Макаренко на практике изучать да фотоаппараты делать, а вот вас… Вас, товарищ Шпильрейн, энкавэдэ за такие художества точно прихватит, – Александр с усмешкой оглядел полноватую фигуру воспитателя. – Ваша-то задница для прихвата куда как удобнее…
Воспитатель побагровел, постоял какое-то время, сверкая глазами, но, не сказав ни слова, повернулся и ушел.
– Странный ты какой-то, Белов. – Лера пристально посмотрела на друга. – Даже выражение лица какое-то…
– Какое? – машинально спросил Александр.
– Жесткое. Словно у дяди Ляо, – девочка поправила волосы, сбившиеся на глаза.
– Ясно… – Александр начал стаскивать мокрую одежду и развешивать ее на куст, росший у самого берега. – Спички есть?
– У тебя точно что-то с головой… – Лера нахмурилась. – Нет, конечно, и не было никогда.
– А зря, кстати, – Александр хмыкнул. – Полезнейшая вещь. И костер разжечь, и пожар устроить… – Он зажал высушенные жарким весенним солнцем щепки в руках и начал быстро тереть друг об друга. Через пару минут из-под деревяшки потек тонкий сизый дымок, а еще через пять минут небольшой костерок уже весело хрустел валявшимися на берегу корягами.
– Ловко, – одобрительно оценила девочка розжиг костра. – Ты мне не говорил, что так умеешь.
Александр, лежавший на песке и незаметно ревизовавший организм, доставшийся ему от канувшего в пустоту Александра Белова, четырнадцати лет, сына антифашистов-спартаковцев, погибших в Германии, и принятого на попечение Советской республикой, лишь кивнул:
– Невелика наука.
– Слушай, давай я с девчонками договорюсь, у нас в корпусе переночуешь. А то эти ведь точно не успокоятся.
– Знаешь, почему нельзя бегать от снайпера?
– От кого?
– Ну… от меткого стрелка…
– Э-э… почему?
– Умрешь уставшим, – лениво сказал Александр, переворачиваясь на живот. – Все равно приползут. А прятаться у девчонок это как-то не комильфо.
– Не замечала я в тебе любви к французскому.
– Tout utilisé pour la première fois[8], – машинально ответил Александр и посмотрел на солнце. – Сегодня у нас…
– Двадцать седьмое мая.
– Двадцать седьмое… – Он кивнул. – Значит, еще часов восемь светлого времени. Нормально. Все высохнет через пару часов, и пойдем.
– На обед опоздаем.
– Добудем чего-нибудь на кухне, – отмахнулся Александр.
– Клавсанна будет ругаться…
Память настоящего Белова услужливо вызвала образ огромной женщины, саженного роста и гигантских форм, с ярким румяным лицом и мощными кулачищами. Она неплохо относилась к воспитанникам, но воровства на кухне не терпела, и многим, в том числе и Белову, не раз попадало мокрой тряпкой. Воспоминания об этой тряпке были особенно яркими…
– А мы ей не скажем… – Тут память подбросила новые воспоминания, и Сашка добавил: – Или выпросим чего-нибудь…
Результаты ревизии были не блестящими. Тело прошлый хозяин не то чтобы запустил. Нет, следы физподготовки явно наличествовали. Но вот с координацией все было плохо. Хотя плохо это по меркам его
Так вот для этого времени Саша был развит очень даже прилично. Можно сказать даже, что не по годам развит. Стройный, жилистый и без капли жира под загорелой кожей. Впрочем, в эти времена толстые дети в Стране Советов были большой редкостью. Мускулы?.. Ну, в общем, имеются, но вот справится ли это тело с тремя-четырьмя противниками – еще вопрос. Хотя…
Он задумался в поисках решения, и память мальчишки подсказала ему, что в детском доме была неплохая мастерская, за которой присматривал старый мастер, которого все называли Ляо. И там наверняка можно было раздобыть все, что нужно, и даже сверху.
– Так и будем молчать? – подала голос девочка.
– Есть предложения? – Александр, лежавший на мягком речном песке, повернулся в сторону Леры, внимательно окинул взглядом ее по-детски нескладную фигуру и лицо, отметив про себя, что лет через десять девочка расцветет и станет настоящей красавицей. Но чувств к ней не было вообще никаких. Даже спортивного интереса.
– Ну, раньше ты был как-то разговорчивее.
– Раньше не сейчас, – Александр вздохнул. – Но если тебе непременно нужно что-то говорить, можешь рассказать чего-нибудь.
– Нет, ты сегодня какой-то не такой, – Лера покачала головой. – Тебя по голове не били?
– Нет вроде, – Александр улыбнулся. – Чуть не притопили, как котенка, а так – все нормально. Ты давай, иди, а я позже подойду. Мне еще подумать нужно. Кстати, можешь для меня порцию заначить, чтобы не пришлось устраивать экспроприацию на кухне и доводить Клавсанну до инфаркта.
– До швабры ее скорее доведешь! – Фыркнула девочка и поднялась на ноги. – Только не влипай никуда.
