До второго поселения шли часа три, нисколько не скрываясь, но и не шумя понапрасну. Нас ждали, конечно, и сигнальный дым появился быстрее, чем мы разглядели дозорного. Дым гвардейцы потушили, но было поздно. Удивительно, но защищать поселение никто не стал, а его жители просто собрали вещи и ушли, уведя всю живность, а вот моих коров оставили. Впрочем, их было немного, три штуки. Что булгар побудило так сделать, неизвестно, но преследовать их я не разрешил, как и разрушать всё вокруг. Вряд ли эти люди оценят по достоинству наш дружеский жест, но и как-то пытаться находить общий язык надо.
К третьему поселению добрались через два часа, и там повторилось то же самое. Теперь в моём распоряжении были почти все парнокопытные. Не хватало лишь двух коров и одного быка. Но так как искать их уже смысла не было, поскольку они могли и просто погибнуть, и я дал приказ возвращаться.
На обратном пути я послал лодку за нанятыми кораблями. Шли мы неспешно и к своему временному лагерю добрались уже поздно вечером.
***
Не сказать, что наше возвращение было триумфальным, нет, на моей ферме даже не знали, что я отправился на поиск украденного, но вот вернувшиеся лейб-гвардейцы были вполне довольны произошедшим. Да, особо гордиться нечем, но всем было очевидно: справедливость восстановлена. Мне хотелось надеяться, что в следующий раз, когда речные разбойники снова приплывут в те земли что-то продать из награбленного, то местные покупать откажутся. Мы ясно дали понять, что можем прийти за своим и не остановимся ни перед чем. Вот только как долго об этом будут помнить булгары?
Была мысль, остаться на ферме и убедиться, что всё идёт как надо, что присланные специалисты нашли общий язык и прочее, но здравый смысл чуть ли не кричал: «Поспеши во дворец!» Я прислушался к нему, и правильно сделал, поскольку императрица уже отдала приказ искать меня. Встреча с матушкой была более чем эмоциональной, и я еле удержался перед бурей гневных слов. Понимая, что надо дать женщине выговориться, оставалось лишь молча сносить упрёки. Примерно через полчаса Елена Седьмая выдохлась и я, не слишком растягивая рассказ, поведал о произошедшем, чем вызвал цунами.
В результате я был посажен под домашний арест на неделю. Закралась мысль, что дня через три или четыре эта мера пресечения будет изменена, но я, оказывается, плохо знал императрицу, — отсидел от звонка до звонка без всяких условно-досрочных. Хорошо хоть лейб-гвардейцы стояли у моих дверей, и я иногда отворял их, и просто смотрел на часовых, сожалея, что разговаривать с кем бы то ни было, им запрещено уставом.
Нет худа без добра. За неделю ареста я научил Кирилла и Мефодия буквам и теперь они целыми днями пытались складывать из них слова, делая забавные ошибки.
***
Рудольф Альбертович, управляющий филиалом банка Vertrouwen, высказал немалое удивление, когда я отказался оплачивать окончательный счёт за доставку коров:
— Помилуйте, Ваше Высочие, но украденные коровы же были возвращены!
— Во-первых, не все возвращены. Во-вторых, это сделали другие люди, а не поставщик, — лениво отмахивался я от возмущений.
— Ограбление было событием неодолимой силы, — продолжал настаивать Янсен. — На караван напали!
— Зачем тогда вообще были нужны корабли охранения, раз они даже не сделали попытку догнать грабителей? Зачем было тратиться на них?
Управляющий замолчал, подыскивая аргументы.
— Мною было замечено, что с кораблей каравана выгружалось что-то ещё, — продолжил я. — Не знаю подробностей, конечно, но, судя по всему, попутно перевозился какой-то груз, и его доставка могла быть важнее моего заказа. Только этим я могу объяснить тот факт, что корабли охранения шли впереди каравана. Вероятно, важный груз был размещён на первом, а не на последнем судне, до которого и дела не было
Янсен поиграл желваками, но промолчал. Ты мне ещё бровь вздёрни, ганс!
— Вообще, вся та ситуация довольно странная. Не удивлюсь, если узнаю, что кто-то был в сговоре с разбойниками и продал им один корабль со всем на нём находящимся.
— Но там же были люди, матросы! Как вы, принц, могли такое подумать?!
— Их тоже продали булгарам, — спокойно ответил я. — Как я успел заметить, доски, из которых был построен корабль, были вполне приличными. Так что на вашем месте я бы всерьёз задумался о том, что кто-то просто захотел решить свои финансовые проблемы за чужой счёт.
— Зачем перевозчику продавать задёшево свой корабль? — не сдавался Рудольф Альбертович. — Целым он стоит гораздо дороже, чем если продать на дрова.
— А кто утверждает, что это сделал перевозчик? — вскинул я бровь. — Я лишь предполагаю, что на это мог решиться кто-то, причастный к перевозке. Возможно, что нежелание следовать северным путём через Балтийское море и Ладогу из-за военного конфликта между данами и свеями было надуманным. На этом я не настаиваю, — поднял упреждающе руку, — но рассматриваю как вполне возможный вариант. Так что, уважаемый, советую начать расследование, иначе это печальное событие может поставить крест на нашем долгосрочном и взаимовыгодном сотрудничестве.
