Как и утверждал портной, на меня никто не обращал внимания. Подростков везде было без счёта, и я нисколько не выделялся из общей массы обалдуев, которым очень хотелось пролезть именно туда, куда запрещено. На танцы они обращали мало внимания, поскольку очень хотели как-нибудь напакостничать. Я даже пнул одного, скорее всего, сына какого-то купчишки, который ножичком пытался счистить позолоту со стены. Тот, визжа, как поросёнок, стремительно ускакал жаловаться своему папаше Ну-ну... Попробуй! Лейб-гвардия не дремлет!
Прошло полчаса, и мною были исхожены все залы, но Ханна нигде не нашлась. «Не судьба!», — подумал я, и через открытые панорамные окна вышел наружу. Как, всё-таки хорошо на природе! Прохладный воздух, никто не толкается и не наступает на ноги. Лепота-то какая! Но был я здесь не один, — желающих вдохнуть полной грудью насчитывалось человек двадцать. Постояв минут пять, я уже собрался было возвращаться, дабы не простудиться, но внимание привлекла невысокая фигурка в простом платье. Почему-то захотелось поближе посмотреть на эту модницу в платье-рубашке с высокой талией и причёской а-ля греческий узел.
Ну... так себе, если честно, ноги обычной длины, талия если и есть, то не бросается в глаза, руки не изящны, хотя и грубыми их не назвать. Я пригляделся к профилю и оторопел. Ханна! Стою и молчу как дурак. Девочка меня тоже заметила и узнала, поскольку мило улыбнулась.
— Добрый вечер! — начал я, поскольку первым всегда должен заговаривать мужчина.
— Добрый вечер! — с приятным акцентом ответила она мне.
— А я искал... — начал я и замолчал, не зная, как продолжить.
— Я тоже, — милая улыбка не сходила с её лица. — Хотела поблагодарить за пригласительный.
— Ерунда! — махнул я рукой. — Мне это ничего не стоило.
— Четыреста рублей для тебя ерунда?
— Хмм... — извилины скрипели в попытке найти остроумный ответ, но масла явно не хватало. — Почему ты здесь, а не в залах? — ловко перевёл я разговор со скользкой темы. — Тут холодно, а твоё платье... — я запнулся. — Замёрзнешь же!
— Ты прав, пора возвращаться.
Мы вошли в залу и сразу ощутили тепловую завесу, которую не смогли развеять порывы воздуха, поступающие через открытые кое-где окна. Ханна казалась задумчивой, и я уже хотел спросить о причине, но тут она взглянула на меня:
— Пригласишь меня на танец?
— Конечно!
То, что это её предложение не соответствовало этикету, мне в голову не пришло. До залы, специально отведённой для подростков, идти было недалеко. Вскоре там объявили танец, и мы, переглянувшись, пошли к выстраивающимся шеренгам. Да, надо будет как-то наградить учителя танцев за науку. Конечно, свои монеты он уже получил, но ему бы заплатили даже если бы я ничему и не научился.
Музыканты играли хорошо, мелодия звучала задорно, а танцоры так же легко вторили ей. На удивление, Ханна двигалась лучше меня, и иногда прикрывала улыбку, когда я ошибался. Мне стало обидно, и чтобы не показать своего смущения пригласил её на второй объявленный танец. Его я выучил намного лучше, и неявных улыбок поубавилось.
Когда всё закончилось, мы отошли в сторону, и я уже был готов поразить Ханну смешным рассказом, который удачно вспомнил, как какой-то выше меня на целую голову хлыщ, с начавшими пробиваться усиками, подвалил с небрежной походкой и пригласил мою партнёршу. От такой наглости я прифигел, а ладонь автоматически начала сжиматься в кулак, хотя парень и был меня старше.
— Не порть праздник, — еле слышно сказала мне Ханна и, кивнув наглецу, позволила отвести себя к центру залы.
— Кто он? — спросил я у какой-то рядом стоящей девушки лет пятнадцати-шестнадцати.
— Полибий, сын князя Петра Шаликова, мой брат, — с вызовом ответила девушка, смерив меня высокомерным взглядом.
— А тебя как зовут?
— Ника, — захлопала собеседница ресницами.
— Вот что, Ника, — взял я её за руку. — Идём, я тебя потанцую! — и не обращая внимания на попытки сопротивления, потащил за собой девушку.
Несмотря на всё своё изначальное возмущение, Ника танцевала прекрасно, и я вынужден был признать, что даже лучше, чем Ханна. Но не это было мне сейчас интересно, а то, какой вид был у этого Полибия, когда он смотрел на нас. Чтобы усилить эффект, я притрагивался к Нике несколько ранее, чем требовалось, а придерживал чуть дольше.
Живчик, — а именно так переводится имя этого князёныша, — с каждой минутой всё больше и больше наливался краской. Его уже не интересовала Ханна, которая, как ни странно, продолжала улыбаться. Когда танец закончился, я взял Нику за руку, но не для того, чтобы отвести на место, как требовал этикет, а чтобы удержать на месте. Девушка подняла ресницы и смогла только вымолвить:
— Что?
— Второй танец, — спокойно ответил я.
Тихий вздох был мне ответом.
