—
—
Чары были настолько лёгкими и привычными, что для их создания Григорию не требовалось даже единой секунды. Что сказать, ежедневное использование простеньких чар давало свои результаты, и уже в следующий миг комнату озарил небольшой, испускающий мягкий, белый свет шарик. А вместе с ним парень увидел молнией скользнувшую к нему тень орчарки.
Лишь в последний миг Григорий успел парировать чёткий и выверенный удар кинжалом, вслед за которым последовал второй и третий выпады Ара-Хая-Нрии. Девушка, покрыв своё оружие аурой, уверенно напирала на него, явно не собираясь отпускать. В тоже время её движения были выверенными и чёткими, безоговорочно свидетельствуя, о том, что в своей прошлой жизни, дева не сидела на печи и не стояла у плиты. В каждом её движении чувствовалось, что она сражалась всю свою жизнь.
Пусть у Гриши не было такого опыта, как у его оппонентки, но у него за спиной была своя школа, и пусть она была пройдена немного экстерном, но и она была не проста. Впрочем, у него и статы были получше чем у орчарки. Поэтому почувствовав реальную угрозу, парень собрался и напрягся не на шутку. Подобное он испытывал лишь тогда, когда только попал на Вэрдан, прошлый мир, в котором по воле судьбы ему «улыбнулось» оказаться.
Но стоит сказать, что разница между ним тем и нынешним была кардинальная, и она тут же начала давать о себе знать. Григорий всё также отбивал удар за ударом, но в тоже время, сплетая собственные, тёмные чары. Уже не одна иссиня чёрная руна красовалась у него на лице, складываясь в причудливый орнамент из формул, большую часть которых было попросту невидно.
И, конечно же, Ара-Хая-Нри заметила это. Но как бы она не пыталась наседать на него. Ей не удавалось это. Григорий двигался со скоростью молнии, умудряясь отбивать, а местами чуть отступать, от молниеносных, подчас одновременных, выпадов девушки.
—
Тем временем формулы постепенно складывались в единое заклинание. Шаг за шагом, удар за ударом, чары становились всё полнее и объёмнее, а Гришино лицо, покрытое множеством сливающихся в единое целое иссиня чёрных символов, всё больше напоминало чернильную кляксу.
Всё шло по накатанной, как вдруг, орчанка неожиданно улыбнулась. И именно в этот миг Гриша почувствовал, что позади него стенка, а значит отступать уже некуда. Резкий рывок и девушка с силой атакует парня в сердце. Отбив удар, Григорий понимает, что следующий удар нацелен ему в бок, но каким-то образом извернувшись, он смещается так, что выпад уходит в молоко, а его левая рука, касается лица орчанки.
Ара-Хая-Нри была бы и рада закричать, но от непостижимой, жуткой, разрывающей саму душу боли, у неё свело скулы. Она даже не почувствовала когда Григорий, занимая положение поудобнее, с силой прижал её к стенке. Что неудивительно, ведь в этот миг сознание зелёноликой, безуспешно пытаясь сопротивляться с некой непонятной и непреодолимой силой, потеряло всякую связь с телом.
Несколько долгих, мучительных, отчаянных секунд, которые для Ара-Хая-Нрии растянувшись, превратились в долгие тягучие минуты, и тьма окутала её, забрав все страхи и боль, последних мгновений её жизни.
— Твою же мать! Жадный ублюдок! Всё же убил меня! — Вроде как сказала и в тоже время, лишь попыталась это сделать, девушка.
В тоже самое время Григорий, созерцая красный шар души, полученный из орчанки, тихо прошептал, — вот ведь блин, однако близко было.
И здесь стоит добавить, что в доспехе у парня красовалась огромная дырень. Ара-Хая-Нрия умудрилась рассечь не только кольчугу и поддоспешник, но и самую малость оцарапать бок.
— Да-а-а, — протянул Гриша, уже осматривая «рану». — Хорошо, что всё же смог увернуться, — добавил он невесело, понимая, что чар каменной кожи недостаточно, чтобы защититься от ауры.
— Ну да ладно, — добавил он, подойдя ближе к телу орчанки и активировав сферу с трофеями, довольно ухмыльнулся, а затем дал команду переместить предмет в руки.
