— А как же, — без раздумий отозвался Заяц. — Мы ведь вместе с самого начала. И ей совсем нечего терять, у неё никого нету, кроме нас.
От костра доносилось мелодичное пение, заливистый смех и ритмичные хлопки в ладоши. Чему радуются, дурни? Дармовой свинине?! Кей длинно выдохнул и попросил:
— Найди её. Скажи, пусть подойдёт. Я туда не пойду. Тошно.
Заяц сверкнул белками глаз и молниеносно скрылся в кустах, топоча пятками. Кей задрал голову, вглядываясь в бархатную глубину неба с россыпью звёзд на нём. Как идти-то до Огайо? По этим самым звёздам? Ни компаса, ни навигатора. Он криво усмехнулся, сползая вдоль стены хижины и усаживаясь на корточки. Но тут же снова подорвался с места — к нему, бесшумно ступая босыми ногами, шла Дороетея. Её белое домотканое платье словно светилось в темноте, стриженая голова была непокрыта, огромные глаза смотрели тревожно и вопрошающе — прямо в душу Кею.
«Чёрт!» — отчаянно подумал Кей и выпалил как есть, без обиняков:
— Мне нельзя больше здесь оставаться. Надо уходить к Огайо. Заяц пойдёт со мной. А ты?
Тёмные глаза Доротеи ещё больше расширились, но она сказала очень тихо и просто:
— Если вы уйдёте, я не останусь. Я пойду с вами.
— Это опасно, — хрипло вымолвил Кей, не сводя с неё взгляда. О Господи, она была так красива, что ему захотелось плакать. А он собирался повести её на смерть!
— Мне всё равно, — спокойно ответила Доротея своим мягким певучим голосом.
— Ты умеешь ездить верхом? — быстро спросил Кей. Он уже знал, что Заяц не умеет, значит, придётся ехать с ним на одной лошади. За что он был признателен мисс Гордячке Хендерсон, так это за то, что она приставила его к лошадям, и теперь он мог справиться с любой брыкающейся четвероногой скотиной.
— Нет, но я сумею. Я не боюсь лошадей, я их люблю, — подумав, отозвалась Доротея, и Кей сразу ей поверил — всякие твари Божьи — кошки, псы, еноты и даже опоссумы — вились вокруг неё, как мошкара. — Когда ты хочешь бежать?
— В полнолуние, — коротко ответил Кей и пояснил: — Мы будем передвигаться ночью и отсиживаться днём в каких-нибудь заброшенных амбарах. Мы на севере этой вонючей Алабамы, но нам надо будет пересечь Теннесси, Кентукки и выйти к Огайо как можно скорее… но за нами помчится каждый пёс и каждый надсмотрщик. Я не знаю, получится ли у нас.
Он махнул рукой и замолчал. Сердце его гулко билось.
Доротея вдруг шагнула к нему, и Кей чуть ли не попятился. Её громадные глаза глянули в его ошеломлённое лицо, а шершавые тонкие пальцы, загрубевшие от вечной кухонной работы, крепко сжали его ладонь.
— В руки твои предаю дух свой, — просто сказала Доротея. А потом выпустила ладонь Кея и скользнула в темноту.
…Вечером перед побегом Кей напоил конюха Зеба кукурузным виски, принесённым Доротеей с кухни. Она потихоньку натаскала в конюшню и разных съестных припасов — Кей набил ими целый мешок, мрачно размышляя о том, доведётся ли им вообще всё это съесть. Лично ему уже сейчас кусок не лез в горло, и он почти не спал ночами, всё размышляя о том, как им лучше обтяпать свой побег. Заяц же преспокойно дрых на соседнем топчане. Его ничто не волновало, он полностью доверился Кею, как какому-то грёбаному Моисею, пока тот устало ворочался с боку на бок. По правде говоря, Моисей из него выходил ещё тот, но куда было деваться?!
========== «В руки твои предаю дух свой» ==========
Когда старина Зеб принялся выводить широко разинутым ртом рулады громкого храпа, а вся усадьба совершенно затихла, Доротея и Заяц, словно тени, возникли из ночной тьмы, просочившись в чуть приоткрытую дверь конюшни. Кей вообще наружу не выходил. Он боялся ненароком нарваться на какого-нибудь мудилу вроде Гомера-надсмотрщика или Джошуа Хиллтона, который — на правах жениха Лоры — разгуливал по усадьбе гоголем и указывал, что не так да не эдак. В конюшню, правда, он свою смазливую мордочку не совал, боялся Кея, это уж как пить дать.
Когда вошли Заяц и Доротея, Кей как раз седлал двух лошадей — смирного мерина Короля для Доротеи и вороного Цезаря — для себя и Зайца. Обе животины были самыми резвыми на конюшне. Немного поразмыслив, Кей вывел из стойла и беленькую длинноногую Розу, любимицу мисс Лоры, справедливо рассудив, что терять всё равно нечего, а лишняя лошадь не помешает. Ей на спину он закинул перемётные сумы с припасами и одеялами.
Проклятье, Кею просто необходимо было ружьё! Любой ствол — чтобы не чувствовать себя дичью, за которой гонятся охотники! Но оружия не было — только остро наточенный сапожный нож.
Кей подошёл к Доротее и только сейчас разглядел, что на ней надето вовсе не обычное домотканое платье, а грубые штаны и рубаха, как на топтавшемся рядом с ней Зайце.
— Так сподручней будет верхом ехать, — спокойно объяснила она, встретив удивлённый взгляд Кея.
Тот кивнул и вновь, неожиданно для самого себя, спросил почти умоляюще:
— Доротея, ты хорошо подумала? Нас всех могут убить… а тут тебя никто не обижает, ты могла бы…
Пухлые губы Доротеи вдруг искривились в горькой усмешке, такой же, как у самого Кея.
— Я уже умерла, когда меня разлучили с Дэвидом. Так что…
Она пожала плечами.
