Кей залихватски свистнул ей вслед и снова зашагал к хижине. Ебать-копать, он бы не удивился, если бы сейчас туда же пришёл кузнец Соломон и заковал его в кандалы, чтобы утром увезти на аукцион. Или надсмотрщики заявились бы, чтобы привязать Кея к столбу и запороть плетьми.
Но никто не пришёл, кроме хихикавшего Зайца, явно приложившегося к какой-то местной тростниковой бурде. Кей устало поморщился и поддал ему по тощему заду, закидывая на топчан — почти машинально.
Пора было мотать отсюда, вот что.
Thus spoke the Lord, bold Moses said:
Let my people go!
If not I’ll smite, your firstborn’s dead
Let my people go!
Легче было это сказать, чем сделать, само собой. Кей уже достаточно наслушался историй о том, как собаки, специально обученные охоте за беглыми рабами, рвут их на куски — невзирая на то, что рабы, мол, чужая собственность. Это, конечно, могли быть просто байки, придуманные для устрашения подобных Кею шиложопых и языкатых строптивцев, но он всей шкурой чувствовал правдивость таких россказней. В конце концов, всего за двадцать лет до его рождения по всему Югу пылали костры Клана, а во Фриско копы прямо в постелях расстреливали чуваков из «Чёрных пантер».
Кей знал об этом.
Он не знал только, как ему миновать территорию двух штатов — Теннесси и Кентукки — а потом переплыть Огайо, чтобы попасть на Север. В Нью-Йорк. Он не знал, уцелеет ли во время этого пути. Уцелеют ли Заяц и Доротея. Кей не сомневался, что они отправятся с ним, но вот не приведёт ли он их прямиком в могилу?
Спасти положение хоть как-то могли лошади, на которых можно было бы преодолеть по двадцать-тридцать миль за ночь, но где скрываться днём? Тем более, что Кей не сомневался — в погоню за ними ринутся не только надсмотрщики и охотники за беглыми рабами, но и добрые соседи мисс Лоры Хендерсон, и друзья этих соседей.
У Кея ум за разум заходил от таких безнадёжных мыслей, и он всё никак не мог решиться и начать наконец действовать. Пока одним распрекрасным утром старый конюх Зеб не велел ему вычистить конюшню получше, особенно гостевые стойла.
— Кого ещё чёрт принесёт? — ворчливо осведомился Кей, берясь за вилы.
Зеб таинственно ухмыльнулся и откашлялся, а потом торжественно воздел вверх заскорузлый чёрный палец.
— Соседские негры давеча болтали, что их хозяин, маса Хиллтон, вроде как свататься к нашей мисс Лоре собирается. А сегодня с самого утра большой дом чистят и драят, а мне мисс Лора велела за конюшней хорошенько присмотреть… и за тобой, обалдуем бешеным.
Кей пропустил «бешеного обалдуя» мимо ушей, зато живо поинтересовался, нахмурившись:
— Что это ещё за маса Хиллтон, в рот ему дышло?
Сердце у него неприятно замерло в ожидании ответа, и не зря, потому что старый Зеб, ещё более надувшись от собственной значимости, степенно объяснил:
— Маса Джошуа Хиллтон, у которого ты намеднись четвертак поднять не захотел.
— Этот поганый слизняк?! — задохнулся Кей. — Да его плевком перешибить — и то много чести будет!
Зеб в панике замахал на него обеими руками:
— Молчи! Он наш хозяин будет… поместья объединятся… мисс Лора вон сколько сиротеет…
— Лучше б она и дальше сиротела, — буркнул Кей, ожесточённо тыкая вилами в кучу навоза. Навоз вонял ничуть не меньше «масы» Хиллтона. — Да у неё в мизинце больше ума, чем у этого мозгляка в голове! Блядь!
Он с силой вогнал вилы в стену, не обращая внимания на испуганное кудахтанье Зеба.
Всё, пора было завязывать с колебаниями. Мозгляк, став мужем Лоры, ни секунды не потерпит в усадьбе ни самого Кея, ни его друзей — в этом Кей не сомневался. Хрен знает, сколько здесь, на Юге, длилась помолвка, но, пока Джошуа не стал хозяином «Ореховой рощи», им надо было собирать манатки и бежать, положась на волю Господню.
Кей кое-как перетерпел явление в конюшне напыщенного сопляка — его расфуфыренная мамаша прикатила в экипаже — и так же еле-еле дождался вечера и момента, когда стало можно убраться в свою хижину подальше от сторонних глаз и ушей. О помолвке было объявлено даже рабам, в связи с чем за ужином подавали запечённую с бобами свинину, а потом на лужайке у костра начались танцульки.
По мнению Кея, Лора просто выжила из ума, но это всё, чёрт побери, совершенно его не касалось.
Улучив минутку, он заволок ничего не понимающего Зайца в хижину и наконец напрямик спросил:
— Если… когда я сбегу отсюда на Север, ты пойдёшь со мной, Заяц… Айзек?
Даже в зыбком свете полной луны и зарева костра, пробивавшемся в лачугу, стало заметно, как побледнел Заяц. Смуглая кожа его посерела, глаза стали огромными, как у совы, и он бессильно уронил тощие руки.
— Я знал… — пробормотал он, облизнув губы. — Я знал, что однажды так и случится.
— Ты пойдёшь со мной? — тихо, но строго переспросил Кей, и Заяц дважды быстро кивнул своей лопоухой курчавой башкой.
— Ты же как Моисей. Я пойду, куда ты скажешь, пусть нас там даже убьют.
Кею даже пришлось сглотнуть, прежде чем он сипло выдавил:
— Никого не убьют. Я… ну, в общем, я постараюсь вас вывести. Тебя и Доротею. А она… она пойдёт с нами, как думаешь?
