Однако выплавка стали хоть и была главной статьей дохода Стальбурга, но одной ей Аргалор не собирался ограничиваться. Кому как не ему было известно, что истинная прибыль исходит отнюдь не из торговли чистым сырьём, а когда это самое сырьё превращают в какие-то товары?
Ещё горячая тигельная сталь из печей Стальбурга поставлялась в соседние «цехи», представляющие собой множество расположенных рядом с друг дружкой мелких кузниц, откуда постоянно доносился звон ковки.
К великому сожалению Аргалора до полной механизации ещё было очень далеко и шла она очень медленно. Не хватало буквально всего: золота, рабочих, инструментов, стали и мастеров с магами.
Да, за каждый последующий год число механических инструментов росло, но и рос сам Стальбург, из-за чего общий процент всё равно скорее падал, чем увеличивался.
Самым первым и одновременно массовым примером механизации стал старый добрый водяной молот. Возможно, та же технология парового молота была более перспективной, но с её реализацией было слишком много проблем. Кроме того, Аргалор не желал выпускать джинна из бутылки так рано, рискуя что кто-то обгонит его, своровав технологию.
Заранее планируя этот момент, Стальбург был построен на берегу полноводной реки, чтобы её течение сумело крутить расположенные друг за дружкой и на обоих берегах водяные колеса, уже к которым и были подсоединены тяжелые молоты, равномерно падающие на наковальни.
Среди кузнецов было настоящее соревнование, в котором доступ к подобным кузницам получали лишь самые умелые и эффективные мастера.
Ориентируясь на массовость, Аргалор сразу отмел производство особо сложных и ценных товаров. Стальбург не производил никаких клинков или другого серьезного оружия.
Нет, мануфактуры промышленного центра специализировались на производстве таких вещей как ножи, гвозди, топоры для лесорубов, якоря и прочие особо нужные предметы, в которых не было нужды в большом мастерстве кузнецов.
В будущем Аргалор планировал и вовсе отойти от концепций кузниц и начать производить первые, простейшие токарные станки для создания более сложных предметов утвари и деталей. С наличием магии вопрос питания стоял бы не так остро, куда сложнее было создать детали, чья стоимость не была бы столь безумной.
Впрочем, пока это всё были мечты будущего.
Пять лет потребовалось Стальбургу, чтобы отбить первые внесенные в него инвестиции, и ещё пять, чтобы начать приносить существенную прибыль, которую Аргалор с тяжелым сердцем тут же вкладывал в развитие самого городка.
Но не стоило думать, что лишь дракон был заинтересован в успехе промышленного центра графства Эклунд.
Консорциум Диверум оказался чрезвычайно мощной и жизнестойкой силой, о потенциале которой не догадывались даже его создатели. Тем не менее именно Аргалор первым увидел во что их союз может превратиться при должных усилиях.
Ланатель и Дедариус рассматривали консорциум в основном как способ защитить свои интересы и предотвратить преждевременную войну. Уже в будущем, когда все места были бы заняты, а заказчики расхватаны, они не видели бы ничего дурного в том, чтобы нарушить соглашение и ударить в спину.
Дабы предотвратить подобное развитие событий, Аргалор взял за правило использовать любые возможности, чтобы привязывать как лича, так и клан Сакрас к создаваемому драконом будущему. Чтобы если та же Ланатель и пожелала разорвать отношения, её бы убили свои же, не желая терять столь выгодную статью дохода.
Аргалор должен был стать настолько незаменимым, чтобы как тот же французский король говорить: «Консорциум Диверум — это я».
Руководствуясь всем выше сказанным, именно лич Дедариус стал совладельцем шахт на территории Эклунда, выкупив их у не очень довольных баронов. Аристократы до последнего не желали расставаться с чем-то столь ценным, но намёк на то, что лучше взять золото сейчас, чем внезапно исчезнуть, заставили их пересмотреть свой подход.
Конечно, они могли бы попытаться найти защиты у герцога, но как любила повторять полиция на Земле, пока не случилось преступления, им не звоните.
Имея стабильный заработок золота из шахт, мертвый некромант был кровно заинтересован, чтобы работающая под землёй нежить была дееспособна, а контролирующие её некроманты не совершали глупостей, вроде незаконных экспериментов или похищения разумных.
С темными эльфами Аргалор и вовсе нашел иной способ, сделав их совладельцами тогда ещё только строящегося Стальбурга.
Кто-то мог бы сказать, что это было неразумно, отдавая часть своей власти. Какой смысл передавать половину промышленного города темным эльфам, если можно было иметь сразу всё?
Ответ прост: Аргалору требовались невероятно обширные навыки клана Сакрас в вопросе поиска, вербовки и убеждения различных групп населения. Кроме того, темные эльфы тоже были вынуждены нести первичные расходы на постройку первых зданий, кузниц, печей и много чего прочего.
