Пока же шел бой, прибытие сюда в глазах Аргалора из абсолютного провала плавно трансформировалось в почти что лучшее воссоединение с сестрой. Как жаль, что она была виновата в краже его сокровищ, но ведь тогда между ними бы не случилось такой великолепной битвы!
В иной ситуации Сиарис бы изворачивалась и юлила, не желая раскрывать все свои козыри и наносить ему настоящий удар. Теперь же она окончательно отбросила всю эту глупую мораль!
Стоявший на продуваемом всеми ветрами ледяном склоне Мориц с силой ткнул себя пальцем в еле заметный вензель на металлической груди, чтобы в ней открылся хитрый механизм, показавший небольшую фляжку с невероятно крепким спиртным.
— Красиво, жаль, записывающий артефакт не додумался взять, а ведь Аларик предлагал протестировать, — меланхолично вздохнул бывший легионер, переступая ногами в глубоком снегу, доходившем ему аж до пояса. Он с любопытством смотрел десяток огненных столбов, поднимающихся из недр неторопливо плавящейся и расщепляющейся горы. Единственное, что осталось неприкосновенным от змеящихся красных трещин, это заранее укреплённая и покрытая магией двух драконов круглая сокровищница. Её огонь бережно обходил стороной, ведь духи знали, что их ждёт, если они случайно заденут деревянную сферу. — Как думаешь, Миваль, нам нужно вмешаться?
— Чтобы получить по голове драконьим кулаком? — фыркнул старый маг и под возмущенным взглядом Морица самым наглым образом забрал фляжку, чтобы тоже приложиться, затем многозначительно помолчать и выпить вновь, пока Мориц пытался спешно забрать драгоценный алкоголь. — Сейчас мы здесь только как зрители. Этот бой сестры и брата, и если мы вмешаемся, то первым же нас прихлопнет сам повели… — Миваль осёкся и, заметив неладное, расширившимися глазами посмотрел на схватку драконов.
Льву было весело. Их своеобразные кошки-мышки ещё не успели ему надоесть, поэтому он получал чистое удовольствие. Сам Аргалор относился к сестре покровительственно, ведь сравнивая её с тем же Баросом Мучителем или Овернасом Электрическим вихрем, она не казалась столь же впечатляющей.
К тому же, там, где в сражении с Баросом Думов не мог себе позволить даже моргнуть, ведь любая ошибка могла привести к смерти, здесь Лев, наоборот, отдыхал душой, разминаясь.
Однако, как бы весело ему ни было, Аргалор упорно чувствовал беспокойство. Словно бы какая-то скрытая от него деталь продолжала жужжать на грани слышимости и мешать получать полное удовольствие от процесса битвы.
И хоть Льву хотелось окончательно отбросить это волнение, но он не дожил бы до своих лет, если бы так поступал.
Именно поэтому, когда его чувство опасности по-настоящему мигнуло, то Лев его не упустил.
Взгляд Аргалора подозрительно окинул местность, пока он сам старался не насторожить Сиарис. Всё вокруг, казалось, было всё таким же, но чувство неправильности продолжало усиливаться.
«Вон там, наверху!» — его собственные чувства продолжали молчать, но кружащиеся духи воздуха слишком странно реагировали в одном месте, хоть там, казалось, ничего и нет: «Там явно что-то скрыто за невидимостью! Более того, оно уже почти и не скрывается!»
Понимая, что не успевает полностью уйти из под удара, Аргалор приказал Игнису максимально усилить их защиту, попутно стараясь развернуться всем телом, чтобы принять вероятный удар.
Именно в этот момент притворяющаяся просто улетающей Сиарис окончательно отбросила маскировку.
«А она хороша», — мелькнула запоздалая мысль в голове Льва, когда он смотрел, как на его глазах исчезают невидимые барьеры, скрывающие всё это время большую магическую конструкцию, что буквально пульсировала от вложенной в неё магии. Выглядела она как нечто среднее между пушкой и арбалетом, сотворённое из магической и божественной энергий: «Будь это обычное, столь любимое магами, заклинание невидимости, я бы его почувствовал. Здесь же она явно создала нечто своё, уникальное».
Ещё с рассказов Сарианы Лев помнил о великом количестве магов, решивших, что они самые умные, и разного рода заклинания невидимости позволят им проникнуть в логова драконов и вынести «по-тихому» их сокровища, пока повелители неба спят.
Таких умников ждал большой сюрприз, ведь слух и нюх драконов позволяли им прекрасно ощущать даже невидимых воров, не говоря уже о чувстве магии.
Однако сотворённый Сиарис барьер каким-то образом обошёл все возможности драконов. Но как он справился с чувством магии?
«Долбанные боги!» — в сердцах выругался Аргалор, мысленным усилием разрушая засевшую в его голове божественную иллюзию. В это время магическая пушка заканчивала зарядку, сияя нестерпимо ярким светом: «Судя по привкусу — это энергия света, а значит, за благословением стоит Апол, бог света и иллюзий!»
Чувствуя нарастающий гнев и ярость от того, что Сиарис воспользовалась тем, что он её недооценил, Аргалор зарядил драконье дыхание и, сжав его в луч, выстрелил в заклинание Сиарис.
