— Тогда мы просто уничтожим ещё одну из их армий, — хищно заявил красный дракон. — В любом случае, кто бы ни был из нас прав, Гномпром первым нанёс удар, поправ законы Империи. А значит, с этого дня они наша законная добыча. Мориц, я лично возглавлю этот рейд. Из тех тридцати тысяч выдели мне пять самых боеспособных. Они бы точно не послали слабаков на столицу, так что ожидается горячий приём.
— Слушаюсь! — радостно осклабился бывший легионер. — Покажите этим недомеркам, повелитель, что делают легионеры, когда кто-то нападает на их императора!
Аргалор поднялся во весь рост и решительно оглядел всех своих прислужников.
— С этого дня я, а вместе со мной и вы, вступаем в битву, исход которой совершенно не определён. Враг силён и опасен. Он больше и опытнее вас, хоть и не меня, но! У него нет того, что есть у нас! Задора и свободы действовать неожиданно! Я, а значит, и вы, не ограничены привычными рамками и можем лететь туда, куда захотим! Да, впереди вас ждут тяжелые испытания и потери, но когда я выиграю, — Аргалор аж задохнулся от пришедших в его голову образов. — Когда мой путь закончится победой, то всё и навсегда изменится! Так давайте же сделаем это! Впишем моё имя в историю Тароса, а заодно и ваши в примечании к нему!
— Да! — воодушевленно взревели остальные, привычно игнорируя драконье безумие.
Каждый из находящихся здесь разумных знал, что если их повелитель победит, то они уж точно не останутся в накладе. Это и обуславливало их непререкаемую верность.
Да, иногда их господин мог быть огромной занозой в заднице, но если вовремя уцепиться за его хвост, то были неплохие шансы долететь с ним до самой вершины.
— Все подземные пути эвакуации оказались перерезаны или самоликвидировались, Максимилиан, — спокойно, будто пол под их ногами не содрогался, отчитался Бертрам Хойц, глава шпионской службы Священной империи. — Телепортационные артефакты тоже не справились с задачей. Даже подарки вашего многоуважаемого предка не сумели пробиться через тот барьер, что окутал столицу. Что бы ни применили гномы, но уровень воздействия находится где-то в ранге архимага.
Прямо сейчас император, Бертрам и гвардия заперлись в императорском дворце, наблюдая, как мир за его пределами стремительно катится в ад. Дворцовые артефакты и магическая защиты могли считаться одними из лучших в мире, но проблема была в том, что им противостояли столь же лучшие магические артефакторы.
— Какова ситуация в городе? — коротко спросил император, отчаянно пытаясь связаться с архимагом Кратусом, однако, к его глубокому раздражению, ничто из того, что он брал в руки, не работало. Вот и очередной сияющий красным куб исправно выпил очередную порцию его крови, но так и не показал подтверждения отправки сигнала.
— Ужасная, — ничуть не смущаясь, пояснил высший вампир, не обращая внимания на запорные выражения лиц ближайших гвардейцев и магов. — Предатели из дворянских родов старательно вырезают своих оппонентов и выковыривают их из личных столичных поместий. Получается медленно, да и вообще так себе, но, понимая, что это их лучшая возможность, людей они не жалеют.
— Жалкие предатели, — без особой злобы отметил Боргур. Император был слишком стар, чтобы испытывать столь сильные эмоции по поводу того, что кто-то в очередной раз его предал. — Никто не любит предателей, и гномам они тоже будут без надобности. Если даже планы гномов увенчаются успехом, их убьют следующими.
Старательно не прислушивающиеся дворяне выпрямились сильнее. Если у них и были какие-то мысли, прямо сейчас они от них отказались.
— Активизировались и террористы из Марша свободы. Их нападения произошли в самом центре нашей обороны. — И не думал останавливаться Бертрам. Термин «террористов» лишь недавно начал своё шествие по миру, после нескольких ужасающих акций Марша свободы. Действия революционеров оказались столь впечатляющими в своей «отмороженности», что даже привыкшие ко многому дворяне почувствовали себя не в своей тарелке.
Одно дело — вырезать дружину своего собрата барона, изнасиловать его дочерей, а самого убить, чтобы забрать баронство себе, и совсем другое — убить самих себя в жестоком, бесчеловечном ритуале, проклинающем все ближайшие баронства, заставляя последнее порождать невиданные мерзости.
Ячейки Марша свободы не беспокоились о собственном выживании, сопутствующих жертвах или последствиях. Пострадав от беззакония и злобы аристократов, эти люди хотели лишь одного — чтобы дворяне страдали. И если для этого надо пожертвовать своими жизнями, то так тому и быть.
Подобное отношение беспокоило дворян, которым было что терять, до мокрых штанишек.
— С чего ты решил, что это они? — уточнил император.
— Были зафиксированы несколько демонических и дьявольских прорывов, — лицо Хойца пересекла нехорошая улыбка. — И по совершенной случайности все они оказались изолированы дворянскими поместьями.
— Также идёт полномасштабная охота за имперской канцелярией, — продолжал доклад Бертрам. — Убивают не только чиновников, но даже их семьи. Нет попыток ограблений — это целенаправленная акция.
