— И вот чтобы этого не случилось, нам нужны союзники. И, к нашему счастью, у меня есть целых два на примете, — глаза Аргалора торжественно мерцали. — Раганрод сильный противник благодаря своим связям с Тысячей путей, но этот мир давно многих раздражает. Более того, я слышал о молодом, но очень амбициозном конкуренте, что с каждым годом наращивает силу.
— Вы говорите о Новом Эдеме? — быстро прошерстил память Асириус, найдя верный ответ. — Хм, я не слышал, чтобы у них были конфликты с Торговой компанией.
— Торговая компания слишком плотно связана с Тысячей путей, так что я не верю, что у них не было столкновений, — отмахнулся Аргалор. — Тарос известный, старый мир. Если мы правильно разыграем свои кости, то Новый Эдем может стать полезным союзником. Заключенные же на общих интересах союзы самые крепкие.
— А второй союзник? — заинтересованно спросил Асириус. Его тело омыло облегчение и радость следования за Аргалором. За почти сотню лет Асириус уже давно понял, что несмотря на все недостатки его господина, в по-настоящему критические моменты разум Убийцы Бароса работает на зависть многим.
— Хм, я пока оставлю его при себе, — таинственно ухмыльнулся Аргалор. — Не потому, что я тебе не доверяю, а так как не уверен, что он все же решится стать чем-то большим, чем прославленным слугой.
— Господин, для меня честь служить вам! Следуя за вами, я могу быть уверенным, что любая трудность будет разрешена самым выгодным для вас образом! — Асириус рассыпался в целом вихре славословий, и Аргалор одобрительно кивал на каждое слово.
Как же ему этого не хватало в том проклятом мире Кошмара! Для чего ещё жить, если не для сбора сокровищ, наращивания силы и принятия восхищения верных прислужников?
Тем временем же в мире Тысячи путей происходили совсем другие события. Вырвавшаяся от Козрекса, обиженная на него Фелендрис, кипя от гнева, неслась прямиком к вершине самого крупного из стальных ульев Торговой компании.
Возвышающийся вверх на несколько километров шпиль был доступен лишь самым преданным и могущественным слугам Торговой компании, но Фелендрис без всяких проблем миновала один защитный пост за другим. Сложнейшие артефакторные и технические сканеры холодно проходились по её телу, чтобы открывать тяжелые ворота прямо перед её носом.
Чем выше она поднималась, тем меньше появлялось живых существ и тем больше их заменяли големы или даже купленные из технических миров роботы. Сплавов одного с другим практически не было, ведь даже такое могущественное существо, как Раганрод Жадный, был бы сметен объединенной мощью нескольких лидирующих рас, обеспокоенных возрождением слишком могущественной техно-магии.
Конечно, за закрытыми дверями и в самых глубоких «подвалах» разработки техно-магии шли, но ни одна из фракций не рисковала открыто их демонстрировать. Судьба подобного оружия заключалась в хранении к некоему «Судному дню», когда любые последствия станут уже не важны.
Ещё одна причина, почему вселенский статус-кво сохранялся так долго, ведь никто не хотел узнавать, что же накопили их противники за тысячи лет простоя.
Стоит отдельно остановиться и на меняющемся поведении Фелендрис. Если на пред-верхних этажах стены, пол и даже потолок были украшены картинами, дорогим камнем или деревом, то чем выше становилось, тем всё больше оставалось холодного стального цвета.
Если изначально Фелендрис кипела от гнева, то в какой-то момент она присмирела и просто тихо поднималась.
Несмотря на то, что дочь Раганрода пользовалась любовью своего великого отца, кому как не ей знать о том, насколько ненормальным был Жадный по сравнению даже с другими титаническими драконами?
Когда последняя дверь открылась, Фелендрис тихо вошла внутрь, окинув испуганным взглядом окружающую… пустоту. «Кабинет» Раганрода представлял собой сотни метров идеального пустого пространства, где была лишь холодная сталь и больше ничего.
Сам правитель одной из крупнейших торговых компаний вселенной лежал на скромном, практически невидном тонком коврике, а вокруг него плавали энергетические светящиеся голубые экраны, показывающие различные графики, видео или таблицы.
Синий титанический дракон был занят, и осторожно подошедшая Фелендрис застыла неподалеку, не решаясь прервать его работу.
Суровая правда, известная драконам, заключалась в том, что каждый титанический дракон не был нормальным. Точнее, даже по меркам гордых и высокомерных драконов титанические повелители неба не были психически здоровыми.
Даже если их тела и энергетика становились с годами могущественнее, разум пасовал перед неумолимым течением времени.
Какие-то титанические находили радость в странных хобби, вроде Ульдрада Воители, а другие… сходили с ума по-своему.
Раганрод Жадный нашёл свой «путь». Обладая с самого детства невероятной алчностью, с годами он лишь усиливал в себе это чувство.
В какой-то момент его алчность и гордость достигли того уровня, когда Раганрод заявил, что весь мир и вся вселенная будет принадлежать лишь одному ему. Следом же он понял, что вселенная уже принадлежит ему, просто она ещё об этом не знает.
