Странные у них отношения. Постоянно ругаются, соперничают, но при этом друзья не разлей вода. Вот и опять сцепились. Чего у них там опять? А… старая песня. У орков есть одна национальная черта… помимо интеллигентности, деликатности и грации носорога, примерно такое же отношение к собственной гигиене. Тяжело работавший весь день мужик к вечеру пахнет, увы, не фиалками, а если он еще и моется не каждую неделю…
И если мне, у двери из под которой постоянно сквозит еще нормально, то Одфелу, что спит на соседней койке не просто. Отбросив всякую деликатность («Слушай, ты, вонючее животное…») он пытается донести свою точку зрения до соседа, чей нарцисцизм не пробиваем (Я великолепен и я это знаю!) и которого все эти попытки навязать чуждые ему, нелепые обычаи (Лезть в воду? Зачем? Грязь подсохнет и сами отвалится!) забавляют и ни сколько не трогают.
Вообще, совместное проживание людей в ограниченном пространстве, совместный быт — имеют свою специфику. Как на уровне отношений, так и просто на бытовом. К примеру уже на третью ночь, проснувшись часа в четыре утра и не сумев заснуть от дружного храпа… А храпели так, как-будто пытались перекричать друг-друга… Я не выдержал и прошелся по бараку, останавливаясь минут на пятнадцать у каждой койки и проводя целебные процедуры на носоглотке особо «музыкально одаренных».
Помимо этого, одним прикосновением превратил содержимое бочки с питьевой водой в слаааабенько целительное зелье. Так, чтобы было неощутимо на вкус. Но когда его пьют каждый день и в хороших количествах, то это дает свой эффект. Синяки, царапины, мозоли, простуда — и тому подобные мелкие неприятности обходили наш коллектив стороной.
Судя по всему, Грогмар гро-Бурзаг напрашивается на целительные процедуры, поскольку и правда, ну нельзя так! Не один живешь и твоя гигиена — не только твое личное дело! Надо будет ему ночью обоняние выкрутить на максимум… и повысить чувствительность кожи к зуду…
А вот и Сульга чем-то занята… Пишет?
— Что пишешь, если не секрет? Роман, повесть?
— Ой, что ты! — засмущалась она, — Просто письмо своим родителям.
— Да? А где они у тебя?
— Раньше мы вместе работали тут, а потом их перевели на шахту Золотая скала, что неподалеку от Черного брода. Здесь папа дослужился до бригадира, а там его назначили управляющим над всей шахтой!
— Мама тоже работает на шахте?
— Да. Именно она научила меня держать кирку, хотя и ей и отцу, в прошлом, привычнее был меч.
— В самом деле?
— Ага. Они воевали в Великую войну, после наемничали, повидали весь свет, и только поле того, как я родилась — решили осесть, и занялись шахтерским ремеслом, которое, как видишь, унаследовала и я.
— Скучаешь по ним?
— Очень… — произнесла она и вздохнула, — Тут всего то, три дня пути, а повидать их я не могу. Вот и остается только писать письма и если вдруг выдастся возможность — передать с кем-нибудь, а это выходит не чаще чем раз в несколько месяцев…
— А чего не сходишь, не проведаешь?
— Издеваешься? А… ты просто не знаешь… Лет пять назад я попала под обвал. Дернула кирку и рухнула не только стена, на и огромная глыба сверху. Знатно тогда меня переломало… Обе ноги, ребра, еще кой-чего по мелочи… Все думали уже и не выживу. Повезло, что тогда через Камень Шора проходил жрец Мары, которого отправили служить в Рифтене, он, как смог, подлатал меня. Все-таки целительство не их сильная сторона, но это помогло мне выжить и со временем встать на ноги. Вот только стоять я еще могу, могу ходить, хромая, тележку с породой на верх отвести могу, а многодневные пешие переходы… увы не для меня.
Я взглянул на нее целительским взглядом и ужаснулся. Следы не менее пяти переломов. Многие срослись криво. Повреждены голеностопный и тазобедренный сустав, задет позвоночник, три ребра…
— Ужас… — еле выдавил из себя я.
— Да ладно, чего уж там… — махнула она рукой, — Почти все уже и зажило и боли особо не мучают. С работой, вот, справляюсь. Могло быть и хуже. Просто не повезло…
— А ты вот еще и меня опекать взялась! — сказал я и улыбнулся.
— Ааа… это… — она смутилась, — Тут я возвращаю тебе долг… Не знаю почему, но рядом с тобой, с первого дня как ты тут появился, я чувствую себя… защищенной. Как деревья в этой долине, что защищены от бурь этим вот горным хребтом. Да и вообще, знаешь, приятно заботится о людях!
— Согласен!
Жизнь наладилась, распорядок установился. Незаметно наступило лето и так же незаметно приблизилось к своему концу. Все так же рубил руду, а в перерывах развлекался ювелиркой. Сделал еще один кулончик и десяток колец. Забавно было надеть их на каждый палец! Цепь мне еще золотую на шею, да потолще!
Постепенно худо-бедно влился в коллектив. Развлекал народ вечерами рассказами об увиденном во время путешествий по Скайриму, кое-где выдавая информацию, о драуграх, к примеру, как услышанную из чужих уст.
