Истребитель Хаоса. Убийца Ксеносов. Святой. Он жаждет смерти, дабы всё это побыстрее закончилось, но он будет жить, одним своим существованием круша всё на своем пути.
Когда Стас впервые понял, куда именно он попал, то его самым первым желанием было сунуть голову в свой станок и закончить этот ужасный кошмар.
Да-да, из всего многообразия вселенных, в которых Станислав мог оказаться, начав свой путь попаданца, злая судьба выбрала для него одну из самых чудовищных.
Очнуться в теле одного из миллиардов безвольных заводских рабочих в имперском улье, это не та судьба, которую ты пожелаешь кому бы то ни было. Пришедшие вместе с телом обрывочные воспоминания лишь подтвердили его ужасное положение.
С другой стороны, когда Станислав все же удержался от прыжка в работающий станок и продолжил механически выполнять свои однотипные действия, он понял, что всё могло быть ещё хуже.
В конце концов, эта вселенная славилась тем, что всегда было что-то хуже.
Стас мог появиться в мире-кузнице техножрецов, где рабочим и вовсе было отказано в имени и они имели лишь цифровой идентификатор, а прав было ещё меньше, чем в обычных имперских городах. Не говоря уже о том, что риск стать сервитором увеличивался в геометрической прогрессии.
Или он мог стать рабочим в одном из демонических миров кузницах, где его в любую секунду могли принести в жертву, для запитывания одной из адских машин.
Наконец, он мог и вовсе стать сервитором, навсегда запертый в своем изуродованном механикой мозге. Быть вечным наблюдателем, лишенным даже шанса на смерть или забвение.
Именно поэтому Стас смирился. Но не тем смирением, которое можно было ожидать в его положении.
О нет.
Стас просто смирился с тем, что он сдохнет и его смерть будет ужасной и мучительной.
Ведь работа на заводе больше чем по четырнадцать часов в день с ужасным питанием и отсутствующим соцпакетом, это ли не растянутая во времени ужасная смерть?
И раз Стас собирался умереть, так почему бы не сделать это хотя бы интересно?
— Эй ты, мешок с костями! Какого грокса ты не работаешь?! — толстый бригадир уже приближался к Стасу, когда губы мужчины растянула меланхоличная улыбка.
— Эм-м-м, — бригадир замялся, когда увидел странное выражение лица рабочего. — Ты чего? А ну… — что бы не хотел сказать бригадир, это было заглушено визгом циркулярной пилы, вгрызшейся в человеческую плоть.
Хоть Стас и выглядел, словно только что вышел из нацистского "спа-курорта" Освенцима, но сил в его худых, но жилистых руках было более чем достаточно, чтобы подхватить и бросить верещавшего бригадира прямо на стремительно крутящиеся острия пил.
Весь цех в ужасе замер, огромными глазами смотря на происходящее святотатство, ведь все отлично представляли, что будет дальше.
Расположившаяся на верхнем уровне охрана быстро хватала дубинки и, пыхтя, бежала вниз, чтобы превратить бунтующего рабочего в мясо набитое крошевом его же костей.
Но Стасу было плевать. С почти неуловимой улыбкой и лёгкой походкой он шёл прямо на приближающуюся к нему охрану.
Мужчина не видел смысла бежать, надеясь что именно сейчас всё и кончится.
Один из рабочих поднял голову и внимательно пригляделся к лицу идущего мимо него бунтовщику. Неизвестно, что он на нём нашел, но на его собственном, грязном и заросшем щетиной лице появилась безумная, жестокая улыбка.
"Как и было обещано, Боги дали знак!"
— Братья! — взревел он, слитным движением вытаскивая из под своего станка лазвинтовку. Бегущие охранники почти комично начали тормозить, ударяясь друг о друга и производя кучу малу, не добежав до первого бунтовщика всего лишь пары метров. — Боги сказали своё слово! Вот тот, кто был обещан! Смерть Трупу на троне и его жалким прихлебателем!
— Сме-е-е-ерть! — прошла волна и десятки других рабочих принялись доставать из самых разных углов и щелей оружие. Как такового, стрелкового, было мало, но зато колюще-режущего предостаточно.
Тем временем семена бунта начали своё шествие и в другие цеха, поднимая новые и новые сотни и тысячи людей на бессмысленный, беспощадный и кровавый бунт!
Охранники попытались сбежать, но бежать было некуда, когда рванувшаяся со всех сторон толпа буквально разорвала их на множество кровавых лоскутов.
Сам же Стас, недоумевая, шёл вперёд. Он решительно не понимал, почему всё ещё жив.
Мимо него пробегали культисты и просто бунтовщики. каждый из них уважительно обходил его по кругу, боясь выразить неуважению к Вестнику воли Богов Хаоса
Некоторые пытались прикоснуться к его одежде, но большинство падало на колени на пол и пыталось собрать пыль, по которой он ступал ногами.
И те, у кого это получалось, издавали громкие радостные крики.
Вот только самому Стасу было совсем не весело.
Мужчина мрачно шагал вперёд и к своему растущему раздражению без всяких проблем приближался к выходу с завода. память владельца тела безошибочно вела его на выход, но это было совсем не то, чего он так желал.
Спустя два часа, когда он ступил на покрытый пылью и пеплом бетон улья Иксодус, огонь восстания уже давно выплеснулся из стен завода и начал распространяться по этому району улья.
