«Гребанный самоубийца!» — Стас не мог не заметить некоторые параллели, и от этого злился ещё больше: «Хватит пытаться умереть, пока я пытаюсь тебя спасти!»
Вдруг Ордынцев замер и почувствовал странное ощущение внутри. Спустя мгновение он понял, что это. Его, скажем, кредитор, изволил выразить желание поговорить с примархами, использовав тело Стаса, как ретранслятор.
Однако сам Станислав был решительно против такого развития событий.
«Ни за что», — коротко ответил он на вопрос Императора: «Хрен там плавал. Во мне не окажется другой мужик».
В ответ донеслось чувство, будто кто-то поморщился, после чего пришел альтернативный вариант. Будь здесь кто-то иной, Император не стал бы даже и спрашивать, но Анафема считал себя предусмотрительным существом и повторять неудачный опыт Тзинча был не намерен.
Стас вытянул руку с поднятой вверх ладонью, из которой и рванула золотая энергия, сформировавшая небольшую, но очень детальную голографическую фигурку.
Двум примархам потребовалось меньше секунды, чтобы распознать появившегося и рухнуть на колено, следом последовала и охрана из Белых шрамов.
Сам же Стас внезапно задержал дыхание, дабы не заржать, больно уж потешно выглядел маленький мини-Император, словно бы стоящий на его руке.
Правитель Империума бросил на Ордынцева недовольный взгляд, так как явно читал его еретические мысли, после чего повернулся к примархам.
— Сыны мои, — голос даже проекции Императора резонировал в глазах коленопреклонных фигур, от чего несколько космодесантников буквально била дрожь от переполняющих их чувств. — Посмотрите на меня.
Оба примарха нерешительно подняли головы. И можно было без труда заметить в глазах обоих стыд.
— С тех врёмен, когда мы все пытались сделать наш мир лучше, прошло много лет. Случились катастрофы, равных которым мы никогда не видели, и были совершены ошибки, исправить которые или очень трудно или и вовсе невозможно…
Затаив дыхание, все слушали слова Императора, пытаясь постичь скрытую за ними мудрость.
— …Но несмотря на все трудности Человечество не сдалось. Люди отказываются сдаваться и склоняться перед Злыми и Жестокими силами, единственное желание которых — уничтожение. Так можем ли мы думать о сдаче в то время как те, кто слабее нас отказываются сдаваться?
Император покачал головой.
— Все мы совершаем ошибки. В том числе и я, — эти слова заставили примархов окаменеть. Никто из них даже представить не мог услышать что-то подобное от их отца. — Глядя на вас, я видел свои ошибки и недочеты. Я был слишком строг и отказывался дать вам то, чего вы жаждали так сильно. Я не дал вам отца.
— Отец… — со слезами на глазах от момента не выдержал Фулгрим, но замолчал под взглядом Императора.
— Но тем мы и отличаемся, от Четырех… Ха! Трёх паразитов. Мы больше чем они, так как можем меняться, признавать свои ошибки и становиться лучше. В этот день я извиняюсь перед вами за то, что скрывал от вас жестокую правду. И вместе с тем, я прощаю вас и предлагаю вновь, как и прежде, стать со мной плечом плечу против всех тех сил, что бросают вызов человечеству.
— Но отец, — из последних сил сопротивлялся Фулгрим. — Как ты можешь доверять мне? Ведь я… Точнее, оригинал уже пал…
Внезапно серьезное выражение лица Императора дернулось и он мягко улыбнулся.
— Кто как не грешник и тот, кто увидел насколько ужасно и привлекательно зло, но отвернулся от него, достоин быть истинным праведником? Каждый из вас видел ужасы, но не позволил им себя сломать, так будьте же теми, кто не даст и другим пасть.
Примархи встали одновременно, и улыбнувшаяся фигурка Императора исчезла, растворившись в золотом свете.
Следом за примархами встали и ангелы Императора. Никто из собравшихся не рисковал нарушить тишину словом или действием. Все, казалось, впитывали всю важность произошедшего момента.
Конечно, некоторые из космодесантников всё ещё бросали на Фулгрима недружелюбные взгляды, но после слов Императора они были готовы его терпеть. Это не значило, что Империум просто так простит Феникийца, но он как минимум даст ему шанс искупить свою вину делом.
Сам же Ордынцев тряс горящей рукой. Приход сущности наподобие Императора не мог обойтись без последствий.
— Итак, что застыли? — слова Святого сбросили оцепенение и заставили всех повернуться. — Император просто так не выдает прощения. У нас впереди много работы.
— Что это? — лаконично, в своей манере уточнил Джагатай Хан.
— Да так, сущая мелочь, — губы Святого изогнулись в нехорошей усмешке, а пальцы побарабанили по куску металла, в котором Тразин записал информацию для Механикус о том, как использовать кадианские пилоны. — Отправиться на Кадию и раз и навсегда закрыть Око ужаса. Уверен, все пройдет как по маслу!
Если говорить, что что-то получится, нечто обязательно пойдет не так. В своей последней попытке Стас готов был использовать даже такие мелочи.
Слова Святого же встретили мертвой тишиной.
Новость о возвращении Святого мгновенно облетела флот Крестового похода и, вырвавшись из Паутины, двинулась дальше по галактике. И последствия этого события было трудно недооценить.
