— И я так понимаю, это не закончилось ничем хорошим. — заключил Стас, припоминая всё, что ему известно о Войне с Железными людьми.
— Глупцы, — в голосе Тени Императора без проблем чувствовалось давнее презрение. — Я предупреждал их, что столь глубокое заигрывание с созданием столь изощренного и сложного интеллекта не может продлиться до бесконечности.
Старик хмыкнул.
— Сила и слабость человечество — наша нескончаемая и неутоляемая жадность. У вас есть бесчисленные легионы роботов, готовых выполнить любой ваш приказ? Зачем на этом останавливаться? Давайте создадим роботов, которые будут не только работать, но и двигать вперёд науку. И этого мало? Почему бы не переложить на них и искусство? Мало? Давайте нагрузим на них что-то ещё! Так удивительно ли, что в какой-то момент что-то пошло не так?
— Насколько плохо это было? — не мог не задать вопрос Стас. — Насколько то, что происходило тогда, хуже, чем то, что происходит сейчас?
— Насколько хуже? — глаза старика невидяще уставились вдаль. — Довольно сложный вопрос. Если судить по масштабности, то происходящее сейчас не более чем жалкое подобие истинной войны. Федерация была выше во всех смыслах Империума так же сильно, как человек выше червяка.
Старик замялся, и Стас невольно испытал сочувствие, видя на лице собеседника неподдельную боль.
Насколько же ужасно должно быть тому, где видел высшую точку развития человечества, чтобы затем в полной мере познать всю глубину его падения? Как Император вообще мог видеть в тех техноварварах и упавших в средневековье колониях хотя бы отдаленно близкие ему перспективы?
Сам Стас подозревал, что даже будь у него могущество Императора, он бы просто сдался, не сумев выдержать удар.
— Как будто то, что он выдержал нам помогло, — чуть улыбнулся старик. Невольная похвала в мыслях Стаса его немного позабавила. — Но если вернутся к сравнению прошлого и настоящего, та война была куда более… Чистой? Да, машины ничуть не стеснялись брать пленных, чтобы с их помощью навязывать нам свои желания, но очень скоро все поняли, что единственным способом борьбы, это совершенно не обращать на сопутствующие жертвы.
— И тогда машины перестали брать пленных.
— Именно так. Несмотря на то, что искусственные разумы хотели нашего уничтожения, в отличие от хаоса, они не хотели наших страданий. Просто, обе наших стороны понимали, что или они или мы, вот и всё. Да, галактика горела, но уничтожение было чистым и рационализированным, в то время как хаос стремится не только уничтожить нас, но и сделать это как можно более мерзким и мучительным образом.
Стас невольно повел плечами. Было что-то поистине жуткое, когда говорят так спокойно о гибели такого большого количества человек, что Ордынцев мог и не знать столь длинного числа.
— Можно даже сказать, что сейчас мы в куда более тяжелом положении, — признался старик. — В те далекие времена несмотря на все свои пороки человечество было в состоянии себя защищать. Мы были сильны, и победа над Железными людьми говорит сама за себя. Теперь же человечество опустилось столь глубоко в невежество и глупость, что я удивлён, что оно до сих пор продолжает бороться.
Когда мир начала трескаться, никто из них больше не сказал ни слова.
— Вы уже подлетаете, — стоило Стасу сесть у костра, как Император ответил на невысказанный вопрос. — Ещё немного и ваш корабль достигнет Терры.
Всё время путешествия Станислав предпочитал проводить за костерком с Тенью Императора. То ли благодаря его желанию, то ли по ещё какой-то причине, но практически любой сон переправлял его в это место.
Сам Стас любил задавать вопросы о далеком прошлом галактики и Темной эре, о которой было не так уж много известно даже в его собственной вселенной.
К несчастью в некоторых вопросах старик тоже не мог помочь. Некоторые участки его памяти отсутствовали или были нарушены из-за чего многое ему было неведомо или он сомневался в их правдивости.
Вот и сейчас Ордынцев поднял интересный вопрос.
— Малкадор, да? — повторил вопрос старик, прищуриваясь. — Эх, старый друг. Пожалуй, единственный, кто был близок к тому, что понять всю полноту планов Императора. Иногда я думаю, что даже хорошо, что он не увидел того, к чему всё пришло. Хотя мог ли он сделать лучше? Теперь уж никогда не узнаем.
— А откуда он? — с нетерпением спросил Стас. — Когда вы с ним познакомились? Сколько ему лет?
— Иронично, но я не знаю, — ответ обескуражил Ордынцева. Старик усмехнулся. — Император встретился с ним в последние дни существования Федерации. Их сблизило то, что они оба пытались достучаться до Канцлера…
— Канцлера? Забавно. — невольно фыркнул Стас.
— Да, любопытное совпадение. Правда в отличие от того, о ком ты думаешь, тот канцлер был тем ещё идиотом. Сигиллиту к тому времени уже было минимум несколько сотен лет, а все что было ранее являлось засекреченным. Потом же нам всем было не до его прошлого.
— Понимаю, — Стас заговорщически ухмыльнулся. Недавно ему пришла интересная мысль и он решил попробовать её реализовать. — Скажи, старик, а всё, что я вижу вокруг, это же создано твоей волей, не так ли?
