Больше всего это было похоже на гигантский, постоянно сокращающийся и корчащийся зрачок исполинского золотого глаза, внутри которого раз за разом стрекотали тысячи золотых молний, среди которых метались и корчились десятки и сотни смутных, еле уловимых фигур.
Иногда эти образы становились четче и поворачивались к Стасу, но это длилось недолго, так как они почти сразу втягивались обратно в хаотическое месиво.
«Глаз» дрогнул его зрачок уставился прямо на маленькую по сравнению с ним фигурку человека.
— И КАК? — слова Императора ударили Стаса в грудь, словно самый настоящий удар. — ХОРОШО ЛИ Я ВЫГЛЯЖУ?
Ордынцев демонстративно оглядел представшее перед ним зрелище, после чего скривил лишь одну сторону рта.
— Как по мне… довольно хреново. — честно ответил он, на что получил довольно жуткий хохот, звучавший словно сотни голосов смеялись друг другу невпопад.
— И ТЫ ВСЁ ЕЩЁ УВЕРЕН, ЧТО Я ЛУЧШЕЕ, ЧТО МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬ ИМПЕРИУМ?
— Согласись, это характеризует этот мир и Империум довольно жалким образом.
— Не могу с тобой не согласиться. — гигантский, хаотический зрачок треснул и разошелся в стороны, открывая вид на уже знакомый костерок. Стас сам не заметил, как оказался стоявшим возле все того же старика.
Хотя нет.
Ордынцев прищурился, разглядывая старого знакомого. Он заметно изменился. Куда-то пропали опущенные плечи, плащ, в который он был одет сменился удобной, но простой белой одеждой, наподобие брюк и рубашки. На пальцах же появились любопытные золотые перстни, чем-то напоминающие монетки.
— То зрелище было неправдой? — уточнил Стас, присаживаясь.
— Нет, это была чистая правда, — покачал головой старик, внимательно смотря на Стаса. — Но в то же время и не полной.
— Как я скучал по твоим загадкам, — закатил глаза Ордынцев. — Но я пришел сюда не за этим, — он быстро посторожел. — Забирай назад всю эту божественную хрень.
— Я не могу, — тяжело вздохнул старик. — Твоего старого тела, как и души, уже не существуют. Тебя не к чему возвращать. Теперь ты есть тот, кто есть.
— Тогда, когда я вернусь, то пошлю кустодес на три буквы и сделаю вид, что хочу посидеть вместе с тобой на троне. — немедленно ответил Стас.
— Тебе не понравится, — пошутила Тень Императора. — Сидение больно жесткое.
— Не попробуешь, не узнаешь.
— Стас, — старик отбросил всякий юмор и серьезно посмотрев на Ордынцева. — ты же сам понимаешь, что я должен попытаться. Это лучший шанс. Больше такого не будет.
— Лучший шанс? — эхом повторил мужчина. — Ты же и сам прекрасно знаешь, какое это всё дерьмо. Ты был в моей памяти, ты знаешь тоже, что и я. В этой вселенной нет надежды. Она была буквально была создана, как олицетворение, всего плохого, что есть в моей родной вселенной. А уж она тоже не образец доброты.
Стас нервно хлопнул себя по коленям, пытаясь как можно лучше объяснить обуревающие его мысли.
— Чтобы мы не пытались, это всё равно придёт к одному и тому же. Да, сейчас это может выглядеть удачно, но конец неминуем. И это трагичный конец.
— Так почему же ты боишься попытаться? — Император протянул руку и положил её на плечо вздрогнувшего Стаса. — Да, ты боишься разочароваться. Но если конец в любом случае будет тот же, почему тебе не сделать его более интересным?
— Уйти с помпой, да? — криво усмехнулся Стас. — И что именно мне в этом поможет?
— Найди моих сыновей, — решительно сказал старик, убирая с плеча Стаса ладонь и сжимая её в кулак. — Я знаю, что часть из верных мне детей всё ещё жива, пускай и находится в плену. Спаси их, помоги им.
— И как я должен им помочь, если даже не знаю, где они находятся?
— Если будет возможность. Я не призываю тебя их искать. — на удивление Стаса ответил Император.
— Вот, значит, как? Хорошо, хоть я всё так же считаю это бесполезным, если, как ты выразился, у меня будет возможность, я помогу. Но это никоим образом не отменяет моё желание со всем покончить. И если я умру, то ты не будешь меня воскрешать, — Стас решительно протянул старику руку. — Договор?
— Договор. — два существа, которых уже нельзя было назвать людьми, пожали друг другу руки.
— И да. Коль уж я собираюсь выполнять твою работу, с тебя твой огненный меч.
— …
Как оказалось, отдавать свой меч Император решительно не хотел. Несмотря на то, что описанный выше артефакт лежал без дела аж целых десять тысяч лет, Тень Императора упорно не желала с ним расставаться.
Всему происходящему добавляло иронии ещё и то, что оба спорщика прекрасно знали, что каким-то образом спустя ещё пятьдесят лет меч окажется в коллекции Велизария Коула, архимагоса-доминуса Механикус, после чего будет передан воскресшему Робауту Жиллиману.
Но так как до событий Тринадцатого крестового похода было ещё около полувека, Император не желал расставаться со своим «ковыряльником».
Тем не менее у Ордынцева была железобетонная позиция, так как это именно Император просил его об одолжении, а не наоборот.
