С трудом удержалась от “была”. Да, была приличная жизнь. А теперь ее нет. Но нельзя на этом концентрироваться. Все пока хорошо. Вот, мой хозяин спокойно улыбается, ничего страшного не происходит.
— Интересная, — наклонил голову он.
Выдержать его испытывающий взгляд я не смогла.
Отвернулась, услышала тихий смешок. Не могу классифицировать его. Обычно же мы сразу оцениваем человека с помощью шаблонов. Весельчак, богатей, умник, неудачник, дурачок, формалист, крутой. Тут не выходило. Потому и нервирует. Помимо, конечно, других, и весьма жирных обстоятельств.
Ужинать меня с собой не взяли. Видимо, это не очень принято. Зато милая девушка принесла еду прямо в комнату и примерно через полчаса забрала посуду. Что ж, я переживать по этому поводу не буду. Зато спокойно разобрала волосы, привела их в порядок. Поискала в ванной еще баночки, нашла что-то похожее на то ли крем, то ли масло твердое, намазалась. Жизнь прямо налаживается…
Кайл вернулся совсем уже вечером. За это время я успела внимательно изучить комнаты, нам выделенные, содержимое ванной, качество тканей: отделки. Чтобы представить, на каком уровне здесь развиты технологии и чего вообще ждать. Ну и прежде всего от скуки конечно. Потому я ему была почти рада.
Мужчина пребывал в отличном настроении, видимо ужин с другом прошел превосходно. Он стянул с себя куртку из плотной ткани, она, видимо, играла роль пиджака, разулся и растянулся на кровати. Блаженно вздохнул.
— Отличный вечер, — протянул он, подтвердив мои догадки, — а тебе, наверное, было скучно?
— Не сильно, господин, — смиренно улыбнулась я.
— Иди ко мне, — поманил меня он.
Зачем я подошла? Вот не знаю. Просто не видела смысла не слушаться, наверное. И точно не понимала, что он хочет. А с другой стороны, разве вышло бы не подчиниться?
Кайл поднялся и сделал шаг навстречу. Что-то было в выражении его лица… странное, пожалуй. Губы растянулись в полуулыбке. Внимательный, изучающий взгляд. Задумчивый.
Поцеловал очень неожиданно. Я не успела испугаться, отпрянуть, запротестовать. Ничего. Секунда, и я уже прижата к крепкому мужику, горячему как печка. А он изучает мой рот языком. Из протеста вышел только сдавленный стон, который тот растолковал неверно до противоположности. To есть как поощрение.
Я лихорадочно соображала, что делать. Это сложно. Вообще-то, он очень даже ничего. Напористый, страстный, не грубый… вот совсем даже наоборот. Мне же даже почти нравится… я изо всех сил уперлась в его грудь в попытке оттолкнуть. Кажется даже не заметил. Или просто проигнорировал.
Зато крепко вцепился в мои волосы на затылке, а второй рукой сжал меня так, что, кажется, даже ребра затрещали. И застонал. Так искренне, сладко, с удовольствием. Черт. Он же прямо сейчас вот так меня и трахнет. А это будет ой как нехорошо. Помимо того что я не хочу… ну ладно, может и хочу. Но так же нельзя!
На этот раз оттолкнуть его получилось. Но только потому что он прервал поцелуй. И снова смотрел на меня своим вот этим взглядом. Волнующим.
— Хочу тебя попробовать, — с полуулыбкой проговорил он, — всю.
— Я не хочу, — выпалила в ответ, — так нельзя и я против!
Мужчина вздохнул, так, словно я маленький ребенок и приходится объяснять мне очевидные вещи. Видимо, для него все так и есть.
— Как мы оба понимаем, твое желание, так скажем, не столь важно, — он сделал шаг ко мне, резко ухватил за предплечье, притянул вплотную к себе и крепко зафиксировал, обняв со спины, удерживая руки, — лучше смирись и не дергайся. Тогда все будет очень хорошо.
Он мягко поцеловал мою шею. Лизнул мочку уха, довольно хмыкнул.
— Я купил тебя потому что сразу захотел. Уж не знаю, что на меня нашло. Ты была такая перепуганная и беззащитная… сразу захотелось присвоить. Еще и попаданка… — он снова коснулся губами моей шеи, — полезное приобретение, понятно с первого взгляда.
— Так… — с трудом отдышавшись проговорила я, — может быть действительно я сумею принести вам пользу? Я могла бы помогать с делами, вести счета, много что еще…
— Я подумаю над этим, — он зарылся лицом в мои волосы, — но сейчас я хочу тебя. И взял я тебя совсем не как счетовода.
Его ласки становились все более чувственными, изощренными. Одной рукой он удерживал мои запястья, а второй неторопливо освобождал от одежды. Черт. Меня затрясло. Он же сейчас реально это сделает. И я с ним не справлюсь. Вон какой огромный мужик. И никто мне не поможет. На глаза навернулись слезы. Так обидно и унизительно.
— Я все равно сделаю это. Каково будет тебе — только в твоих руках. Я планирую быть нежным, ласковым, не торопиться, не делать тебе больно. Наоборот.
Он повернул меня к себе лицом и наклонил голову. Для него все это нормально. Будто сейчас здесь не случится какой-то ужас. Будто все в порядке, только я немного капризничаю…
— Я не могу…
— Давай договоримся, — он уже отпустил мои запястья и медленно, без спешки, расстегивал крючки лифа, — ты себя хорошо ведешь, а я тебя не наказываю за непослушание. И дам больше времени на то, чтобы прийти в себя, осознать, что произошло. Хорошо?
