Леди Лили удалось избежать смерти, поймать преступника и даже найти сокровища. И казалось бы, дальше все будет хорошо: рядом верный друг, заключен договор с королем на поставку консервов и финансовые проблемы исчезли без следа. Можно жить и радоваться. Но судьба имеет на этот счет свои планы...
В первую ночь было немного страшно, я ведь осталась совсем одна во всей усадьбе. Но я так устала, отдраивая кухню, что заснула сразу, как только голова коснулась подушки. Утром тоже оказалось совсем не до рефлексии, за ночь дом выстудило, ведь никто не подкидывал дровишки в топку среди ночи… И мне пришлось, трясясь от холода, одеваться и идти топить печи. А еще, оказывается, никто не принес дрова.
Упахалась я до завтрака. Зато в доме, наконец-то стало тепло и уютно. Затопила плиту, сожгла яичницу… вторая попытка оказалась более удачной. Оказалось, не так-то просто готовить на дровяной плите, нужно знать как сильно ее растапливать. Раньше, когда я готовила, этим занималась Клати…
Но потихоньку я училась. Приносила дрова заранее, подтапливала печи прямо перед сном, чтобы за ночь дом не остыл, догадалась подкидывать в растопку кухонной плиты буквально по полешку, поддерживая нужную температуру.
Я вымыла весь дом, заглянула в каждую щель, вымела каждый угол… это тоже оказалось совсем не так просто, как в нашем мире. Воду приходилось греть в котлах на кухне, потому что в водопроводе она просто не успевала нагреваться. А еще не было специальных салфеток, «умных» тряпочек, меламиновых губок… не было даже стирального порошка и каустической соды. Только мыло и щетки. А еще не было резиновых перчаток. По вечерам я густо смазывала руки топленым сливочным маслом, но кожа все равно сохла и трескалась.
Еще я совсем забыла про лошадь… и почти сутки животное простояло в сарае без еды и воды. Потом я таскала ей воду и ревела от жалости. Но все обошлось. Я нашла, где лежит сено, и кормила-поила скотинку два раза в день. Были в конюшне и запасы зерна. Я рассудила, что зерно здесь не просто так, и выдавала его лошади по две-три горсти в день. И даже выводила на прогулку. Запрягать я ее так и не научилась, смогла только разобраться, как надевать уздечку. И по часу в день таскала лошадь на веревочке по заднему двору… только она оказалась не приученная и все равно справляла нужду прямо в стойле. И мне приходилось его чистить каждый день. Не спать же несчастному животному в какашках.
Целый день я убила на то, чтобы заколотить разбитое окно в своей спальне куском тяжеленной деревянной доски, оставшейся после ремонта цехов. Я обвязала ее веревками, доволокла до лестницы, которая так и осталась стоять со дня нападения. Потом так же на веревках, потихоньку подняла на второй этаж.
Прибивала я эту доску самыми длинными гвоздями, которые нашла в той же подсобке, что и деревяшку. Я помню, как играючи управлялись молотками Фипп и его ребята, и не думала, что это так сложно. Проклятые гвозди гнулись и ни в какую не хотели забиваться куда нужно. А я так боялась разбить себе пальцы, что придумала держать гвозди деревянными щепочками.
Кое-как, криво-косо, и плача, и ругаясь, перепортив две дюжины гвоздей и расколошматив края доски, я смогла вбить по три гвоздя с каждой стороны, чтобы доска плотно прилегала к стене дома. Мне повезло, что стены второго этажа были деревянные, а не каменные.
Зато в моей спальне сразу стало тепло. И я вернулась в свою постель. Думала, мне будет страшно, я же не забыла Аталрика с пистолетом, но воспоминания уже не казались жуткими. Все закончилось хорошо. И в своей комнате я спала так же хорошо, как в гостевой.
Прошло две недели. И утром пятнадцатого дня я проснулась от шума во дворе.
Я вскочила и, не накинув даже халат, в одной ночной сорочке, босиком помчалась в соседнюю комнату, посмотреть в окно. Во дворе, утопая в мокром раскисшем снегу, стояли подводы… я радостно засмеялась: все хорошо, все идет по плану.
– Леди Лили! Леди Лили! – раздался стук во входную дверь, – леди Лили!
Я, хохоча от переполняющего меня восторга, помчалась вниз, перепрыгивая через три ступеньки, распахнула дверь и с визгом повисла на шее Фиппа.
– Леди Лили, – с облегчением вдохнул он и, засияв не хуже меня, поддержал меня за талию, – как вы? Все хорошо?
Но ответить я не успела, он вдруг вспыхнул, мгновенно становясь ярко-алым, как все белокожие люди, шагнул во внутрь и закрыл дверь. И отвернулся в сторону, чтобы не смотреть на меня.
– Леди Лили, вы не одеты, – хрипло от смущения и с явной укоризной в голосе произнес он, аккуратно отлепив меня от себя и поставив на пол, – вы же замерзнете. Да и неприлично… Вам нужно одеться…
– Дома тепло, – отмахнулась я, – а я только встала.
Я так рада была его видеть! Все эти дни я больше всего переживала об успехе нашего замысла. Тогда в столовой, когда я попросила Фиппа не уезжать, он решил остаться. И помочь мне в ее одной попытке запустить консервный цех.
И предложил мне воспользоваться его деньгами и связями Агуста и Орста. И мы разработали план…
