- Он у тебя молодец, и вот что скажу, любит он тебя, просто не мог тебе открыться в этом. Да и ты его любишь, сразу видно, глаза у тебя светятся при виде его.
- Сколько уже годков прожили вместе, конечно, люблю. Сыны у нас вон, какие большие, скоро поженятся и внуки пойдут.
- Ты еще сама молодая, говоришь сорока нет.
- Скоро будет, года идут, - и она засмеялась. - Смотри-ка, напоили роженицу настойкой и она уснула.
- Пусть передохнет, сил наберется, завтра утром я сделаю ей перевязку, посмотрю как там шов, и тогда домой меня ее муж проводит.
- Прохор приедет за тобой, он и сам не даст мне покоя, родная ты стала нам Лизонька. Как же мы без тебя жить тут будем, не представляю! – и она заплакала.
- Только без слез, так судьба распорядилась нами, и зачем-то ведь меня к вам забросила. А чтобы я познакомилась с такими хорошими и добрыми людьми, - и я засмеялась. – Езжайте домой, с ранеными справитесь с Дуняшкой, я думаю. Учитесь обходиться без меня.
- Так, мамка ваша спит, - подошла я к ребятишкам, - а ну-ка давайте вставайте отсюда и посидите на лавке. Что у вас тут навалено, разбирать будем. И хорошо застелем вашу постель.
- Барыня, не утруждайтесь, это только на минутку и опять все так будет. Эх, сейчас бы им на воле погулять, побегать, ножки свои размять, - и он нахмурился.
- Агафья сказала, что поможет, будет одежда. Пусть хоть по очереди гуляют на улице, им для здоровья свежий воздух нужен.
- Все понимаю, но сделать ничего не могу. Ванятка уже большенький, мне бы помогал по хозяйству, иногда одному несподручно что-то делать, хоть поддержит что-то и то подмога.
- Сколько ему годков-то, маловат он еще.
- Седьмой пошел, я уже в это время начал работать, но я по справнее был. Не развиваются они, вот такие и мелкие. Параске пять, шестой пошел, они все погодки у меня. А тут перерыв был у жены, мы думали, что уже и рожать больше не будет и на тебе. Самое главное, кормить их нечем. Она мне не помощница по хозяйству, а дел много. Лошади нет, корову в плуг впрягаю, она надрывается и мало молока дает. Сено надо заготовить, а что я один сделаю. И опять же на корове перевожу его с покоса. Но я рад, хоть детям немного перепадает молочка. Кулеш жена варит и половину водой разбавляет, а где его наберешься молока-то. Маслица немного сбила, в зиму приготовила, перетопили да в погребку. Я сам ее выкопал, там все овощи на зиму храню. У всех подпол в избах, а у меня, где тут сделаешь, не развернешься. Корова стельная, зимой отдыхать будет, вот тогда это маслице и пригодиться. Немного лука, репы, редьки, моркови, заготовил. Пшена чуток намолотил. Ржи, поболе, но на хлеба не хватает, блины разводит, да травки разной туда порубит, едят. Да похваливают. А если бы не было коровы, тогда совсем погибель. Вот так мы тут барыня и живем.
Завозился ребенок и начал попискивать, что же мне с ним делать-то. Женщина еще спит, да ее и будить сейчас никак нельзя. Боли дики у нее будут.
- Как звать-то тебя, сколько общаемся, и не знаю? - спросила я у мужика.
- Митрием кличут.
- Вот, что Митрий, чем кормить малышку будем, сын у вас еще один, помощник вырастет. Ваша жена никогда сразу детям молочка не давала немного.
- Да у нее своего хоть отбавляй было, вся мокрая ходила, сцеживала постоянно его.
- А сейчас она спит и только ночью может проснуться, поэтому я у вас и осталась. Молоко есть немного, вскипятим и напоим его.
- Все выхлестали, придется доить идти, хотел позже, но видно придется. Он надел армяк и вышел на улицу.
- А ты потерпи, можешь ведь, я знаю, - уговаривала я новорожденного. – Все у тебя будет хорошо, вырастешь большим, пребольшим.
- А мы уже большие, закричал с полатей Ванятка, я батяне помогать буду, у меня руки вон какие сильные, - и он согнул кулачки.
- Обязательно будешь, и все вы будете, вырастите большими, пребольшими.
Напоили грудничка молочком, и он затих, я положила его вместе с матерью, только подальше от нее, чтобы не задела. Все равно мне придется дежурить около нее всю ночь. Я понимала, что пошла на сильный риск. Одно дело своя рана у защитников. А другое дело распахать весь живот. А вдруг грязь занесем и заражение. Его уже ничем не остановишь, и тогда я не прощу себе. Куда полезла? Но если бы я не помогла ей, она умерла. Ко мне подошел Митрий и начал уговаривать.
- О чем задумалась, дохтор, вижу по тебе, переживаешь. И я сильно переживаю, если что-то с ней, куда я один с такой оравой маленьких ребятишек. Так-то еле концы с концами сводим. А без нее совсем крах.
- Да я не об этом Митрий, просто дом свой вспомнила, вот и загрустила. А жена ваша выживет, обязательно выживет.
В избу ввалились Прохор с Агафьей с ворохом разной одежды.