– Почему все сегодня задают мне этот вопрос? – искренне удивилась она. – Никого я не убивала. Он дышит. Предлагаю сваливать, пока нас не хватились. Нам, между прочим, до постоялого двора топать и топать, а Веронику будет муж искать.
– Муж? – впала в недоумение Эльфа.
Видимо, в суматохе она успела позабыть о наличии у меня законного супруга.
– Он самый, – стыдливо потупилась я. – Сдается мне, он о-о-очень расстроится. Я же его в трактире ждать обещала.
– Точно, – нервно сглотнул романист. – Боюсь, нам будет сложно объяснить происходящее.
Ага. Особенные трудности с пониманием возникнут, когда он увидит принцессу в полупрозрачном неглиже и разодетого под одалиску Акиэля. Да-да. Романист напоминал одетую в прозрачные одежды обитательницу гарема. Парчовый, открывающий живот лиф, прозрачные широкие шаровары. Хорошо, хоть промежность прикрыта чем-то вроде парчовых стрингов. Большое спасибо за это модельеру.
– Так чего мы ждем? Уходим, – поддержала Эльфа.
И мы пошли. Первой шла жрица любви, второй – Норандириэль, следом – романист. Я замыкала процессию.
Мы планировали покинуть заведение Аси по-тихому. Наивные. К моменту, когда крадучись спустились на первый этаж, там уже была сексуальная революция местного масштаба. В щедро заставленной, явно видавшей лучшие времена мебелью гостиной столпились штук пятнадцать разновозрастных жриц любви. Кто в халате, кто в чулках и нижнем белье, кто просто в ситцевом платье, натянутом на голое тело. Поплывшая косметика, толком не смытая перед сном, делала лица одинаково серыми и помятыми. В руках самых активных были кастрюли, по которым они с энтузиазмом молотили половниками, получался жуткий тарарам. Некоторые размахивали над головой подушками. На фоне их свежая, затянутая в вишневый с кружевной оторочкой сатин, успевшая изобразить высокую прическу Ася выглядела как полная негодования помещица, внезапно обнаружившая, что селянки устроили в доме оргию. Привлеченные владелицей дома терпимости органы правопорядка, в лице сурового сержанта в кольчуге и трех стражников в кирасах, шлемах и с алебардами наперевес, нерешительно мялись на входе, явно не зная, что следует предпринять. С одной стороны, руку власти приложить было к чему. С другой – перевес явно на стороне митингующих. В ответ на беспредел силовых структур запросто могут дать по шее. Словом, картина маслом. Низы не желают жить по-старому. Верхи отказываются идти навстречу трудящимся.
И все же нам могло еще повезти. В царящей вокруг неразберихе был шанс проскользнуть незамеченными, покинуть негостеприимный дом, отыскать дорогу к постоялому двору и там спокойно решить, что делать дальше. Но тут откуда-то сверху раздался душераздирающий вопль. Видимо, кто-то из тех, кто остался на втором или третьем этажах понял, что нас нет и вряд ли вернемся. Надо ли уточнять – радостным крик не был. Разумеется, нас заметили. Все головы повернулись в нашу сторону. Не скажу, что получилось синхронно, но вполне себе выразительно.
– Это все из-за них! – патетично воскликнула Ася и ткнула в сторону нашей колоритной троицы указательным пальцем с ярко-красным острым ногтем, чтобы ни у кого не осталось тени сомнений, из-за кого у нее проблемы в жизни.
– А нечего гостей всякой гадостью опаивать, – парировала я. – И смени маникюршу. У тебя лак наложен неровно, а ноготь на указательном пальце слишком скошен влево. Смотреть противно.
– Просто ужас, – выразила редкое единодушие Норандириэль.
– Как вообще такой кошмар на руках носить? – с недоумением развел руками Акиэль, едва не заехав лютней Норандириэль по носу.
Только хорошая реакция принцессы спасла породистый профиль от кардинальных изменений не в лучшую сторону.
– Они еще и оскорбляют? – разобиделась в ответ на критику мадам. – Так и будете подпирать стены? В кандалы их! – Это уже стражникам.
Дело принимало неприятный оборот. Оказаться в местной тюрьме не хотелось даже больше, чем объяснять Шигу, где обещанное вино. Я затравленно посмотрела в сторону выхода. Стражу возле двери не миновать. Из оружия у нас одна лютня на троих. Не отмахиваться же ею от вооруженной стражи. С моими клинками Ася вряд ли расстанется добровольно. Да. В помещении есть окна. Но на первом этаже предусмотрительная владелица заведения установила решетки. Оставалось либо вернуться на второй этаж (и попробовать спрыгнуть с риском переломать конечности), либо дождаться серьезно настроенной стражи.
– Интересное дело, – гордо подбоченилась я, – нас опоили, обобрали…
– Изнасиловали, – вклинился романист, густо покраснел, потупился, шмыгнул носом и уточнил: – Ну-у-у, почти.
– Убью! Убью всех! – донеслась чья-то угроза сверху.
– Вот. Физической расправой, между прочим, угрожают, – многозначительно добавила я. – И не чем-нибудь, а убийством.
– Так еще ж не убили, – философски изрек сержант. – А коль за жизнь боязно, пойдемте с нами в тюрьму. Там решетки толстые. Вы посидите. Мы – покараулим.
Предложение звучало разумно, но все равно не вдохновляло.
– Даже проводим, – продолжил сержант, – со всем уважением.
