Поднималась она уже с ощущением сильнейшего опьянения. Словно неплохо так она куролесила целую ночь и намешала разного спиртного. Просто добавь воды — и станешь еще пьяней…
— Что … здесь происходит? Где волк? — осипшим голосом она прошептала.
Настя непонимающе поднялась. В груди у нее все горело. И сердце отбивало бешеную чечетку. Она присела на бревно, чтобы отдышаться. Все плыло перед глазами. Чувствовала она себя пьяной вдрабадан.
И в голове словно кто-то орал, какие-то нечленораздельные звуки, шипящие, рычащие, воющие и отчаянные.
Настя, все еще ловя «вертолеты», кое-как сползла с бревна и заглянула под него.
— Это че, я схожу с ума? — обратилась она к пичужке, застрявшей под деревом.
— Нет, не сходишь, — басисто кто-то ей ответил.
— Схожу-схожу, — ошарашенно констатировала она.
Довольно быстро Настя смогла достать птицу. Почему-то ледяные ветви просто рассыпались в труху, едва она касалась их.
Наконец, она расчистила проход и добралась до птицы. Настя подумала, сейчас эта пичужка будет метаться по своей импровизированной клетке, пока она будет ее ловить. Поэтому она постаралась как можно неожиданней и резко схватить небольшое пернатое тельце.
Но в ее руках черно-серая от сажи птица даже не трепыхалась. И не думала дергаться. Замерла и словно обогревалась женских руках. Как-то по-умному и изучающе смотрела на свою спасительницу.
— Ну что, тоже исчезнешь? — сказала Настя, рассматривая пичужку.
Что это ворон, сокол? Не понять. То ли оперение у птицы было все такое черное, то ли она реально была покрыта сажей и пеплом.
— А надо? Выдержишь? — неожиданно ответила ей птица.
— Я все выдержу, — как-то на автомате отчеканила Настя.
Пожалуй, зря, девушка сказала эту фразу. Ведь после этого птица испарилась, оставив после себя легкое серое облачко и недоумевающую Настю. Впрочем, недоумевала она недолго, секунды две. Почти сразу же она отключилась, упав без сознания.
Ну, здравствуй, новый мир!
Настя очнулась, когда уже стемнело. Лес вновь наполнился звуками, какими-то странными, страшными — рычащими, стрекочущими, свистящими и незнакомыми. Казалось, что кто-то резко врубил все звуки, выкрутив их на максимальную мощность.
Стало жутко. Настя подумала, что пора бы выбираться.
Девушка встала, отряхнулась. И смахивая очередные сор и травинки, она вдруг поняла, что все это время была не в своей одежде. Где джинсы?
Вместо них — добротные серые суконные штаны. Неплохая кстати альтернатива джинсам, по крою они напоминали их. Простые и свободно облегающие ее пятую точку. Если бы не ткань, их можно было легко перепутать с ее серыми джинсами.
Где футболка? Сверху была туника. Белая с причудливыми переплетениями зеленых и красных узоров в районе груди и на рукавах. Правда эта одежда местами она была испачкана сажей и кое-где надорвана клочками (ее что, жевали или кусали?).
А еще девушка была обута в потрепанные мягкие кожаные сапожки. Хотя она явно помнила, где и как сбросила свою обувь.
Сумерки все сгущались. Совсем скоро и станет темно.
Откуда-то повеяло холодом. У Насти на долю секунды по всему телу встали дыбом волосы. И бешено забилось сердце.
Предчувствие. Предчувствие опасности, которое она так не любила. Это противное, скребущее ощущение «под ложечкой», между пупком и сердцем. Но тем не менее оно ее никогда не подводило.
В такие моменты ей хотелось бежать, бежать без оглядки.
Иногда это помогало, спасало. А иногда бежать было некуда.
Услышала шорох, хруст веток. Настя обернулась. Ей показалось, что кто-то за ней наблюдает. Присмотрелась. Вроде никого. Да нет же, никого нет. Нужно возвращаться. И пошла пробираться сквозь заросли. Обратно. Оттуда, откуда пришла.
Вскоре она набрела на еле заметную тропинку. Когда-то здесь была дорога. Но она уже практически заросла. Где-то под ложечкой у нее еще сильнее тревожно заныло.
Очередной хруст ветки где-то совсем рядом. Сердце проделало кульбит и упало в пятки. Секундная передышка и оно вновь забарабанило четкий ритм.
Перед ней, словно из ниоткуда, возник мужчина. Оборванная рубаха, суконные штаны и голые ноги без обуви.
Мерзко и слащаво улыбается. Смотрит оценивающе, с прищуром. А в зубах, как папироску, держит какую-то соломинку. А сам уже давно раздел взглядом. Не жди ничего хорошего.
Что-то протараторил на своем языке.
— Что? Я не понимаю. Вы говорите на русском? English? Мне нуж…
Но не успела она договорить. Тот мужичок засмеялся, что-то крикнул и перед ним появился еще один такой же «уголовник». Но симпатичный. Было что-то в нем притягательное. Правильные черты лица, которые хотелось рассматривать. Но вот холодный жесткий взгляд и ухмылка… волчья, отпугивали и напрочь убивали все желание разглядеть лицо незнакомца.
Одет он был поприличнее. По крайней мере одежда была целой. Имелись сапоги.
Насте не удалось детально рассмотреть нового незнакомца. Ей помешали. Она почувствовала, как кто-то начал ее бесцеремонно лапать, холодными мертвецки ледяными руками. Девушка неожиданно резко развернулась и практически на автомате ударила лапающего её мужчину.
