Гектары разнообразных посадок — маленькие клумбочки с цветами и ажурной травой, стройные рядки грядок овощей, аккуратные кустики и деревья с фруктами и ягодами, шебуршащие своей листвой лесочки и посадки — все были четко распределены среди дорожек, ведущих к беседкам, фонтачикам с питьевой водой и удобными скамейками. В этом саду можно было часами гулять — просто так или в поисках нужной травки, если не знать, где она произрастает.
Хотела бы Настя погулять по этому саду. Но из оцепенения раздумий созерцания ее вывел грохот носилок, что упали на землю, и мужской крик.
— Рэм, ты как? Ничего себе не отшиб? — послышался озадаченный голос Ханта за спиной у девушки.
Настя развернулась. Увидела, что носилки были сломаны. Они обломились под тяжестью ноши.
Рэм придирчиво осмотрел свою ногу, а после сказал, что все в порядке.
А Настя еще раз магическим зрением посмотрела на эту груду украшений. Она дымилась черным дымом, который почему-то не уходил вверх. На высоте 2–3 метров он делал петлю и спускался вниз и облачным удавом полз вглубь сада.
— Рэм, ты все знаешь в этом саду? Что там? — спросила девушка и указала рукой в том направлении, куда уползала дымчатая змея.
— Посадки, да беседки— сквоки (что-то вроде небольших лабораторий-мастерских по изготовлению лекарств на месте). Мия лучше знает это ее «резиденция», она там часами пропадает.
— Хант, нужны дрова, чтобы сжечь эту дрянь. Пойди, поищи… — сказала Настя на автомате, а сама поплелась, влекомая любопытством, вслед за дымчатой змеей.
— Какие дрова?! Ты что собралась жечь металл? — переспросил Хант, но увидел лишь спину девушки.
Она шла, не отдавая себе отчет, словно что-то ее влекло вглубь сада.
— Нэс, стой! Ты куда! — крикнул он и побежал за ней.
— Ты это видишь? — спросила Настя Ханта, когда он ее догнал; она показала на черный дым.
— Что вижу? — переспросил мужчина, ведь со стороны это выглядело, как жест в пустоту.
— Неважно… — ответила девушка, — походе мы пришли.
Черный дым упирался и проникал внутрь небольшой беседки-домика. Окна с двух сторон в пол и такая же прозрачная дверь. На которой висел замок. Окна совсем не скрывали того, что в этой беседке стоял широкий стол, несколько стульев, висели полки. На столе была навалена какая-то посуда и инструменты для обработки растений, приготовления снадобий. В общем, ничего особенного, и зачем здесь замок?
Но черного дыма не видно, хотя снаружи он активно проползал внутрь домика.
Настя постояла перед дверью, смотрела на амбарный замок, но она так и не решилась, хотя бы попытаться открыть дверь. Замок казался таким внушительным.
Она сняла с себя одну перчатку и завязала ее вокруг дверной ручки. Вторую заткнула за пояс
— Хант, ты запомнил дорогу сюда? — спросила она у недоумевающего Ханта.
— А чего запоминать то!.. Прямо, прямо, поворот (налево) и вот…Мы недалеко ушли.
Ну хорошо, что недалеко. А теперь давай уничтожим то, что собрали.
— И как ты это собираешься сделать?
— Это надо сжечь! — сказала воодушевленным голосом Настя.
— Как? Металл? Если его плавить, то только в домнах или жерле вулкана Ворчуна…
— А ночью змея Мии отлично горела и на свечах, — сказала слегка обиженно Настя.
— Ночью? И как ты это сделала? — с сомнением в голосе переспросил мужчина.
— Как, как… — и девушка рассказала, как она ночью сжигала украшение Мии.
— А ты что-то говорила при этом? — все также сомневаясь, переспросил озадаченно Хант.
— Ну, напевала какую-то детскую песенку, чтобы костер горел ярче, — ответила она.
За разговором они незаметно для себя вернулись и подошли к оставленной груде украшений.
Здесь стоял злой Рэм.
— Куда запропастились голубки? Здесь вообще то недоделанное дело есть, — сказал он раздраженно.
— Где Мия и Зи… Зименея? — переспросила Настя с непроницаемым лицом, не обращая внимания раздражение градоначальника.
— Они в храме. Великая Врачевательница — лечит, а Мия раздает оставшимся больным искры анистрата. Я и не думал, что в храме такие внушительные запасы этих артефактов…
— Скажите жрицам, пусть они подойдут ко мне, как закончат.
Рэм фыркнул что-то себе под нос и демонстративно развернулся, ушел в Храм.
— А я закончу здесь. Ну, что Хант, ты не веришь, что это можно сжечь? — девушка пнула по куче украшений, но тут уже она схватилась за свою ногу.
Настя почувствовала, как что-то ее укусило, будто хотело вцепиться в ногу, но не успело.
Она еще раз взглянула на эту груду украшений. Потом достала из-за пояса вторую перчатку. Хотела было сказать — «Махмуд, зажигай», — но быстро смекнула, что Хант ее не поймет, просто попросила его поджечь перчатку, чтобы та послужила фитилем для розжига костра.
Девушка протянула руку со свисающей вниз перчаткой. Хант щелкнул пальцами и просто поджег ее с одного конца.
Настя положила горящую перчатку сверху украшений. Но та стала быстро затухать.
— Нееет! Гори же! Хант, нужно чтобы она горела! — закричала в отчаянии девушка.
Настя стояла и заламывала руки, в отчаянии кусала губы. Смотрела, чуть ли не плача, на то, как зажжённый огонек становится все меньше.
