Женщина непонятного возраста, то ли двадцать, то ли пятьдесят. Но сразу видно, за собой следит (а может, это все магия). В свободном костюме, чем-то похожем на кимоно каратистов. Среднего роста, волосы черные, совершенно гладкие, аж глянцевые. Красивее, чем в рекламе средств для волос. Глаза карие, большие и такие внимательные, что мне стало не по себе, когда они со строгой пытливостью впились в меня.
Этот взгляд проникал, пригвождал и вгонял в оцепенение. При этом мысли становились спокойными и послушными, будто так и нужно и все идет своим чередом.
Пока я завороженно смотрела на оракула, она скользнула взглядом по Айсу и, видимо, не углядев ничего интересного (мне так показалось), перевела его на майормага.
Когда она заговорила, волоски на моих руках снова встали дыбом.
– Что ж, Ксантан, присаживайся, – с благородством и достоинством произнесла она, указывая на кресла по кругу.
Мы, как послушные телята, просеменили к креслам и сели. Такого трепета и уважения, граничащего с благоговением, я не испытывала никогда. Неужели оракулы обладают такой силой, что способны вызывать подобные эмоции?
Медленно пройдя через комнату, она остановилась возле центрального кресла и так же неспешно села. От ее движений веяло спокойствием и безмятежностью, а волосы действительно переливались световыми волнами, особенно ярко контрастирующими с их смоляным цветом.
После короткого молчания, пока оракул рассматривала нас, а мы – ее, майормаг заговорил первым:
– Лордин оракул…
– Ксантан, – прервала его оракул, – к чему формальности? Мы с тобой давно знакомы, и я разрешила обращаться в менее официальной форме.
Я еле сдержала удивление. Майормаг всегда такой строгий и властный, удивительно видеть его в таком уважении и почтении.
Он кивнул.
– Прошу прощения, Эления, мне пока сложно обращаться к вам в неофициальной форме.
Под наши с Айсом оторопелые взгляды оракул отмахнулась, причем сделала это все так же благородно.
– Дело привычки, Ксантан. Итак, я слушаю тебя.
При этом она снова покосилась на меня, и я только и смогла, что шумно сглотнуть, чем спровоцировала тычок локтем под ребро от Айса.
– Я пришел посоветоваться по поводу огненных троллей, – начал Рафаэль Ксантан. – Они разбушевались на южных границах. К тому же у меня есть подозрение, что их активность как-то связана с пропажей драконьего артефакта.
Майормаг продолжал излагать дело, спокойно и сосредоточенно, хотя даже мне казалось – он подобран и, по-моему, спину держит ровнее обычного. Как же эта оракул заставляет всех ее уважать? Точнее, нет. Не заставляет. Это слова здесь вообще не подходит. Скорее наоборот – ее хочется уважать. Без каких-либо принуждений.
Она чему-то кивала, слушая Рафаэля, иногда останавливала, переспрашивала, он отвечал. В целом их разговор лично для меня звучал непонятно и запутанно. И похоже, для маг-инспектора Тариана тоже. Поэтому мы молча ждали, пока они до чего-то договорятся.
Спустя где-то полчаса пятая точка у меня затекла, даже несмотря на очень удобное и мягкое кресло.
От внимания оракула это не ускользнуло, она проговорила, в очередной раз испытав меня взглядом:
– Что ж, Ксантан, того, что ты рассказал, достаточно. Я попробую заглянуть в Хроники Вселенной, но не надейся на готовый ответ.
Непривычно покорный майормаг кивнул и сказал:
– Да, Эления, я помню. Знания Хроник простым магам не всегда сразу понятны.
– Именно, – согласилась оракул, после чего откинулась на спинку кресла, положив ладони на подлокотники. – Я посмотрю, что вьется вокруг вас.
– Нас? – не понял майормаг, видимо, думал, что «смотреть» она будет только его.
Оракул кивнула.
– Вы ведь втроем пришли, – сообщила она.
Мы с Айсом переглянулись, Рафаэль остался неподвижным.
Потом произошло удивительное.
Черный глянец волос оракула пошел световыми волнами, глаза засияли, а весь дом загудел, будто снаружи поднялся ураган. Мебель задрожала, чашки и тарелки в этажерке на кухонном столе зазвенели, с потолка полетели мерцающие звездочки.
Что происходит – я идентифицировать не смогла и только впилась пальцами в мягкую обивку кресла.
Айс молчал, но выглядел бледнее обычного – кажется, ему тоже все это впервой.
А потом оракул заговорила, и густой, гулкий голос заполнил дом.
–
Для меня эти обрывки фраз звучали полным бредом, но когда взглянула на Айса, даже вздрогнула – не думала, что он может быть еще бледнее, но оказалось – может. Сидит вцепившись в подлокотник кресла, губы бледные, глаза распахнуты и блестят, а волосы покрыла изморозь.
Я даже испугалась, хотела незаметно шепнуть майормагу, что Айс не в себе и ему бы выйти на воздух, но когда перевела взгляд на Рафаэля, поняла – от него помощи тоже не дождаться. Сидит, такой же прямой и бледный, желваки ходят ходуном, глаза заполнились синевой, а кончики волос, как и у блондина, заиндевели.
