Скрежет и удары последовали в тот же миг один за другим. Нас болтало словно шарик в лототроне, сталкивая со всем, что попадалось на пути. В этот момент я мало о чем думала, да и как вообще думать, если тебя швыряет из стороны в сторону. Помню только то, что старалась сгруппироваться, прикрыв голову руками, но при такой большой скорости даже этого не удавалось сделать. Я не могла сделать ничего…
После жуткого скрежета и бесконечных ударов, тьма все же выплюнула нас на другую сторону участка, перевернув вверх ногами. Я висела вниз головой и около минуты не могла сообразить, что произошло. В голове стоял ужасный гул и писк, мешавший мне собрать мысли в кучу.
Было больно шевелиться и трудно дышать. Из-за потери очков перед глазами все расплывалось вдвойне, не давая мне права хоть что-то понять. Ремень нещадно впивался в живот и при моем движении затягивался все больше и больше. Дрожащей рукой постаралась открыть застежку, но, понажимав несколько раз на кнопку, всхлипнула, сообразив, что ремень заклинило.
— П-помогите, — прохрипела, но тут же зашлась в кашле, ощущая боль в горле.
Что же делать?!
Мне удалось успокоиться только через несколько минут, а затем постаралась еще раз расстегнуть ремень, больше не в силах терпеть его захват. Я нажимала на кнопку раз за разом, но ремень так и не хотел меня выпускать, пока не догадалась использовать другую кнопку у сиденья сбоку.
Долгожданный щелчок был мне в радость, вот только плохо соображая, совсем забыла, что за ним последует. В следующую секунду я со вскриком от боли в руке и ноге упала на крышу, которая поменялась с дном местами. Осколки стекол впились мне в спину, рождая новую боль, и я мелко задрожала, тихо всхлипывая от страха.
Мне приходилось слышать об авариях, как артефакты кипа перестают функционировать и тогда водителю приходится несладко. Но были эти случаи настолько редкими и без больших последствий, что всегда только удивлялась, как так могло произойти, и сочувствовала водителю лишь о порче имущества.
Сейчас же, лежа в полной тишине на стеклах, чувствуя, как ветер гуляет по салону, который лишился трех дверей, одновременно радовалась, что сама осталась живой, и плакала, ощущая, как немеет рука и нога. Мне было наплевать на кип, и желала лишь помощи. Но время шло, а я все продолжала лежать с одной лишь надеждой, что это не последние мои часы. Даже Бони не отвечал, как бы громко, в силу своих возможностей, я его не звала. В салоне была только я и лежавший рядом, со свернутой шеей, покойник.
Сколько прошло времени — не знаю, но в какой-то момент я просто закрыла глаза и уплыла в беспамятство, не в силах бороться с внезапной слабостью.
Пробуждение мое было странным — я то видела ослепляющий белый свет, а то возвращалась обратно на дорогу, при этом испытывая боль в голове. Постоянные голоса преследовали мое перемещение, каждый раз комментируя новый кадр. Вот меня достают из кипа, при этом мужчина в черном костюме спасателя с белым воротником стойкой просит своего коллегу быть осторожным, поскольку у меня серьезные повреждения. Несмотря на то, что они все делали плавно, при движениях мне будто нож вонзался в грудь, и я невольно стонала. Иногда в такие моменты я вновь оказывалась в белом помещении, почти без одежды, а надо мной светилась круглая лампа, слепя ярким светом. Вокруг кто-то суетился, чем-то звенел, но не успевала я хоть что-то понять, как меня снова переносило обратно на место происшествия.
На этот раз я лежала на носилках возле большого белого кипа с мигалкой на крыше. С трудом повернув голову, увидела три транспорта службы безопасности, которые полностью переливались из красного в синий цвет. Их синхронное мигание окрашивало все вокруг в тревожные цвета, преобразуя окружение в какой-то триллер, где я невольно принимала участие.
Мимо меня расхаживал ночной патруль. Мужчины постоянно о чем-то разговаривали друг с другом и записывали показания в небольшие блокноты. До меня долетали лишь отрывки фраз, из которых мне удалось понять, что кип перестал работать при странных обстоятельствах, и что имеется один труп.
Блуждая взглядом по суетившимся людям в таких же костюмах, что и спасатели, только с золотыми эмблемами на левой части груди и обычным треугольными воротниками, я в какой-то момент наткнулась на господина Тойгера и Октавиана. Мне не нужны были очки, чтобы понять, что это они. Их силуэты я узнаю из тысячи других. Тигр что-то говорил начальнику, а тот постоянно хмурился, глядя на все еще темный участок дороги, который будто пожевал кип Бони, а как надоело — выплюнул.
Мысль о друге породила волну жара по всему телу, и я дернулась, чтобы взглянуть в сторону кипа. Носилки на колесах, к которым меня едва ли не привязали, стояли очень неудобно. Я чуть шею не свернула, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть. Но мои попытки спровоцировали только новую смену реальности, сначала даря недолгое беспамятство, а затем пробуждение в палате на широкой, мягкой койке.
