Иногда мне кажется, что все-таки я выбрала профессию правильно и преподавать мое призвание. Подумаешь, имя-отчество сложное, ну называли бы меня Полиной Валерьевной, какая разница? Представляю, как бы нервничали мамаши, если бы шикарная блондинка вызывала в школу отца! Ни за что бы не пускали, наверное. Сбила меня бабушка с истинного пути, сбила. Правильно говорят – лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и страдать от неизвестности. Да что теперь-то локти кусать? Я стою у доски в огромной аудитории и меня слушают открыв рот.
Время пролетело незаметно. Когда прозвенел сигнал, оповещающий об окончании урока мои «ученики» разочарованно вздохнули. Училка довольно заурчала, а я усмехнулась и спросила:
– Простой звонок? Разве уважаемый ректор не скажет, что пора идти на перемену, а то отчислит?
Парни рассмеялись, мэтр поблагодарил за интересный рассказ о другом мире и выразил надежду на продолжение. Всенепременно! Я нашла для себя интересное занятие – раз учиться магии мне бесполезно, буду сама преподавать.
Следующим по расписанию значился урок по основам магии и вел его наш блондинистый куратор. Вот где мне было реально скучно. Во-первых, я не понимала всех этих завихрений и терминов, а во-вторых, точно знала, что мне ничего магического не сотворить. Передо мной стояла одна цель – не разломать.
Я заглянула в расписание на неделю. Каждый день по шесть-семь часов занятий, кажется, поблажек в учебе детям не будет. Просидев еще два часа на скучнейшей медитации и концентрации, наконец-то, мы отправились на обед. Как же я отвыкла учиться.
У входа в столовую меня ждал приятный сюрприз. На подоконнике вальяжно сидела большая ухоженная черная кошка и смотрела на проходящих студентов свысока, презрительно щуря зеленые глаза. Так смотреть умеют только эти чудесные животные. Шикарный хвостище она аккуратно сложила на лапки, а ее шкурка просто сверкала в солнечных лучах. Разве можно просто пройти мимо? Я сразу кинулась к кошке и стала наглаживать и расхваливать чудное создание. Ну уж если я освежителю в любви признавалась, то этой красавице достались самые ласковые и искренние заверения, что она самая замечательная.
Оська постоял рядом, снисходительно поглядывая на мой порыв, а потом спросил:
– Узнаешь?
– В смысле? – я не поняла его вопроса и на всякий случай оглянулась.
– Кошку, – рассмеялся парень. – Это же мама Барона.
– Да ты что? – я принялась еще усерднее ласкать животинку и пошутила: – И зовут ее Баронесса?
– Да, именно, – подтвердил Освальд. – Три года назад, когда мы с папой привозили мебель, я встретил маленького котеночка и ни за что не захотел с ним расставаться. Папа еле уговорил ректора. Может, ты обратила внимание, какое у мэтра Фэридана в кабинете стоит кресло? Это плата за нашего Барона.
– Кресло за котенка? Ну у вас и цены, – я покачала головой. – У нас просто отдают в хорошие руки еще и сами доплачивают иногда. Остальных ректор тоже так удачно толкнул?
– Каких остальных?
– Ну у кошек как минимум по пять котяток рождается.
– Да что ты, Линария! Кошки у нас редкость и большая ценность. Пятерых она за всю жизнь не родит. А у вас как?
– У нас они каждые два месяца плодятся, если ничего не предпринимать. Породистых, конечно, за большие деньги продают, а таких обычных… в хорошие руки, – я слегка запнулась, чтобы не ляпнуть, что их еще и топят некоторые, но, зная какое доброе сердце у мальчика, промолчала. – Так у вас и животные плохо плодятся?
– Только те, которых не едят – кошки, собаки, лошади. А коровы и свиньи нормально размножаются, так что пошли есть мясо, – рассмеялся Оська и потащил меня в столовую.
– А у твоего отца целых три коня, – топая за парнем, я сделала свои выводы. – Значит, вы богатеи?
– Мы не бедняки, конечно, но у папы только один конь, тот на котором ехал он сам. Я ехал на дедушкином, а твоя Брылька вообще соседская кобылка.
– Как же так? Осталидан же предлагал мне ее в подарок.
– Выкупил бы, – беспечно хмыкнул парень, – и подарил. Вон наши ребята сидят, пошли.
Когда закончился последний урок, я потащила Освальда в библиотеку. Я не мазохистка, второй вечер проводить с кроссвордом, полностью посвященным одному имени. Оська не сопротивлялся, ему тоже необходимы учебники.
В библиотеке нас встретил голубоглазый брюнет, внешность которого совершенно не соответствовала занимаемой должности. Может ему уже сто лет, и он просто напичкан мудростью веков, но я видела то, что видела – молодого мужчину. Кажется, я уже соскучилась по седобородым старичкам с хитринкой в глазах, которые совершенно обосновано могут называть меня «девочкой».
Библиотекаря звали Кассиунус и чтобы не опозориться в дальнейшем, я срочно законспектировала сложное имя. Под строчкой «мэтр Роданисан историк и Пушкин» я записала «уважаемый Кассиунус библиотекарь и все».
