– Хорошо. А как же ошейник Дамира? – ее голос дрогнул, глаза будто стали чуть больше и немного несчастней, даже почудилось – там затаились осколками слезы. Как же я хотел в эту минуту просто утешить ее у себя на груди! Аж тело заныло от желания действовать! Я инстинктивно подался вперед, к ней…
Фасталь, похоже, чувствовал также. Он даже резко обхватил себя руками и сразу же отпустил… Хвост хестита нервно ударил по полу, а потом скрутился в большую тугую петлю.
– Я решу эту проблему, – пообещал я.
Казалось – клянусь Родине на крови. Наллена стала для меня равной с долгом… Это было новое, странное ощущение. До этого момента я все делал ради своей Родины, ради правды и справедливости.
Да, я всегда был отчасти идеалистом. Соглашался на риск, шел туда, куда другие боялись, лишь потому, что считал это правильным и порядочным.
А вот теперь… теперь вдруг все то, чем жил многие годы, стало на равных с отношением к женщине, которую едва знаю, и которая не определилась – нужен ли я ей, в принципе или же нет…
Я сглотнул и плавно, медленно выдохнул. Я люблю ее и к этому надо привыкнуть.
– На всякий случай, Наллена, я сбрасываю тебе на коммуникатор канал связи с моим куратором и боевым другом Леостардом Леоновым, – добавил я к своему обещанию.
–
– Во Вселенной Наллены Леонов – первый человек, что вышел в открытый космос, – объяснил мне Фасталь с заметным укором: мол, претендуешь на женщину, а сам ничего не знаешь о ней и ее мире.
– Как ты это выяснил? – спросил я. Разумеется, в наших архивах подобного нет и быть не могло.
– Общался с Дамиром, пока Наллена находилась в отключке, – кивнул на парнишку Фасталь.
Мда… Будет сложнее, чем я думал вначале.
Если он умудрился уже расположить к себе ее сына… Дело дрянь… Ради ребенка женщина выйдет и за нелюбимого! Лишь бы ее кровиночка была счастлива!
Впрочем, я гораздо красивей Лехова. И даже, если Фасталь вдруг вернет себе привилегии на Хетите, я тоже – не из простой семьи, и, к тому же – заслуженный ликвидатор, орденоносец.
И вот опять я сам себе поражался.
Надо было думать о деле! Об операции, детали которой мы не наметали даже в черновом варианте!
Но, судя по физиономии Фасталя и его мимике деревянного истукана, было ясно, что и у хестита не больно-то получалось рассуждать рационально. Это меня несколько утешало.
Хотя следовало бы, наоборот, насторожиться. От нас зависела судьба попаданки. А мы оба были на эмоциях, на желаниях. И периодически совершенно не могли думать хладнокровно и адекватно.
Это ведь плохо, если подумать!
Просто я, по-прежнему, мысленно мерился «градусниками» с Фасталем Леховым.
Та-ак! С этим надо срочно кончать! Сосредоточиться! Успокоиться! Самое важное на текущий момент – освободить Наллену и ее сына! Хватит уже тонуть в сладком дурмане от ее близости, беседы с попаданкой, и исходить яростной ревностью друг к другу.
Хватит!
Я на языке глаз и мимики прямо сказал об этом Фасталю. Хестит ответил: «Да, я согласен».
– В общем, если вдруг что-то случится… И тебе придется бежать одной, отдельно от нас… Сразу же связывайся с Леоновым, – закончил я инструктаж попаданки.
Она опасливо и растерянно поежилась:
– Э-э-э… Это как? Если придется одной…
– Всякое может случиться во время побега, – ответил Фасталь слишком уж ровным тоном – опять контролировал себя от и до, чтобы ни единой эмоции не проскочило в интонациях речи, в нотках голоса.
Я хестита понимал и поддерживал – незачем заранее пугать попаданку. Начнутся проблемы – вот тогда и станем решать. А так… наводить панику, ужас… хотя ничего может и не случиться – только зазря трепать ее нервы.
– Это – просто небольшая страховка, – поддержал я хестита твердо и ровно. – Ничего не бойся. Мы тебя не оставим и не предадим. Мы – с тобой!
Фасталь приложил руку ко лбу, словно клялся, как военные с его планеты.
И в эту минуту его коммуникатор надрывно взвыл сигналом тревоги.
Хестит прочел сообщение и сказал:
– Нас всех вызывают на внеурочную схватку. Кажется, один зарвавшийся пиратский капитан неожиданно решил «скрестить с нами шпаги». Что ж, время как раз подходящее – покажешь себя в бою, – кивнул он мне. – Я пойду первым. Ты пережди, вернись к себе и чуть позже подгребай к рубке управления, как ни в чем ни бывало. Ты – Наллена – приходи тоже. Но опять же, не согласуясь с Рашалем и не глядя, когда он рванет.
– Хорошо, – кивнул я.
Фасталь поднялся, выглянул из каюты, дабы убедиться, что никто не подглядывает и вышел наружу. Похоже, видео с камер, что засекли, как он покидает жилище Наллены, главный компьютер должен стирать всякий раз. Потому что больше хестит ничего делать не стал. Я покосился на Наллену, отдал ей честь и нехотя ушел к себе через стену. Посидел немного, получил на коммуникатор сообщение от Фасталя: мол, ждем на бой, и двинулся к рубке.