— Не переживай, — подошел ко мне смотритель Эль, — ребенок погружен в магический сон и не проснется до самого окончания пути. Вы прибудете к границе Западного моря со стороны саванн, это не так далеко, всего несколько пару-тройку часов полета. Не успеют потухнуть дневные светила, а вас уже встретят жители плавучих городов. Там держись по ситуации, Злата. Я верю, что Оуэн не бросит тебя и не подведет, чтобы ни случилось, но ты — единственный человек во всем нашем мире, поэтому будь осторожна. Я не хочу потерять тебя, едва узнав.
Слова берр Эля тронули до глубины души. Я смотрела на мага со смешанным желанием обнять его или отойти подальше. Очень хотелось бы довериться хоть кому-то, но страх гнездился где-то в подсознании. Каждый житель этого мира, даже Оуэн, казались мне чужими и далекими от реальности. Возможно, я еще не до конца осознала свое положение и не верила в то, что эта реальность полностью заменит ту, из которой я так внезапно перенеслась в Аврелию.
— Возьми, — протянул мне смотритель крохотную серебристую змейку. Я никогда не понимала женщин, которые носили на себе украшения в виде пресмыкающихся, и сейчас недоверчиво спрятала руку за спину. — Это оберег, который напитан магией целительства. Огромный запас сокрыт в столь изысканном украшении.
— Тогда, я не понимаю, почему вы хотите подарить его мне, — ответила берр Элю, вглядываясь в грубые черты его лица.
— Потому что верю, что твое упрямство и желание жить сослужит этому миру хорошую службу. Прими это украшение, Злата, я клянусь, что оно не причинит тебе вреда.
Я нехотя протянула руку, и берр Эль обернул вокруг запястья серебристую змейку, чьи глазки озорно блеснули зеленью лугов.
— Спасибо, — поблагодарила я смотрителя, а он кивнул головой и отошел на расстояние, подзывая жестом руки преподавателя Астиана. Хранитель нес в руках спящего младенца, над которым уже свершили все соответствующие событию обряды. Сытый и румяный ребенок скоро принесет какой-то паре много счастья, как я надеялась, и много хлопот. Расправив складки одеяльца, мы пошли к королевскому грифону. Догнар и Оуэн ждали нас, чтобы помочь взобраться в кабину, установленную на спине белоснежной птицы. Грифон косил в мою сторону черным глазом, и я заметно нервничала, ступая на шаткую золотистую лесенку. Угрюмый вид ректора Наира, который стоял в компании неизвестных мне магов, не придавал ни бодрости, ни уверенности в том, что все у нас получится.
— Какая нетипичная хранительница, — расслышала я громкий голос одного из тех, кто прибыл в Академию с делегацией магов. Они одолжили королевского грифона, которого попросил берр Наир для проведения церемонии, и сейчас во все глаза наблюдали за историческим моментом.
— Да, она росла и воспитывалась в самом малочисленном плавучем городе, — ответил ему хранитель Астиан, — и отличается замкнутым характером и нетипичной для нас внешностью, но, поверьте, именно она смогла услышать голос ребенка.
— Впервые за триста лет! — всплеснул руками еще один маг, а я поняла, что тайну моего происхождения скрыли от гостей. Интересно, как долго информация о том, что в Академии обучается настоящий человек, останется для всех тайной?
— Скоро увидимся, — подмигнул мне Оуэн, отходя к своему грифону, а Догнар собрал лестницу и произнес какое-то заклинание. Мгновение, и воздушная волна подняла его на шею грифона, где он вольготно устроился в специальном кресле.
— Готова, пташка? — повернулся ко мне маг, сияя прежней озорной улыбкой. — Я планирую провести это время в приятной компании, а ты?
Я только закатила в ответ глаза и прижала к себе ребенка, прощаясь взглядом с замком, долиной, озером Рух и привычным видом бутылочных гор. В следующее мгновение королевский грифон присел, расправил огромные крылья и оторвался от земли. Я только чудом сдержала крик, закусывая губу и глядя на то, как Оуэн с Аирэль тоже взмывают в небо. Тарт и Марлен замыкали шествие, оседлав самого безобидного на вид грифона. Только потом я узнала, что эти птицы недолюбливают демонов, поэтому брату с сестрой выделили старого птаха, неспособного на активное сопротивление.
Я не чувствовала ног и рук, а из глаз текли слезы, так сильно я смежила веки. Воздушные ямы, в которые нырял королевский грифон, заставляли кабину на его спине шататься из стороны в сторону, а меня молить всех богов о помощи и защите. Желудок бунтовал против полета, в голове мутилось, сердце стучало, как бешеное.
— Пташка, ты похожа на запуганного до смерти зверька, — крикнул Догнар, а я приоткрыла глаза, чтобы умолять его взглядом не бросать управление грифоном, но маг вел себя абсолютно беспечно. Позволил поводьям болтаться в воздухе, развалившись в кресле и свесив ноги по обе стороны массивной шеи птицы.
— Пожалуйста, — только и смогла выдавить из себя одно-единственное слово, но Догнар, естественно, ничего не услышал, потому что я сипела и шипела, а ветер рвал шелковые занавеси кабины и гудел, как в печной трубе.
— Ты что-то сказала? — маг сиял белозубой улыбкой, которая в свете угасающих дневных светил отливала зловещим багрянцем.
