Вот как избавиться от жениха, если он император? Ладно, как хотя бы просто выжить? Меня все ненавидят, особенно тот самый жених, мечтающий видеть в качестве невесты совсем другую деву. Я для него лишь временная помеха в нашем будущем договорном браке. А еще во мне живет сущность злобной, далекой от адекватности черной драконицы. Я и сама та еще негодяйка и неприятная личность, причин не любить меня действительно много. Один нюанс. Вот это вот все – наследство тела, в котором я оказалась, а сама я – попаданка, обычный человек, ни капли не дракон с их странностями, колдовать не умею, ничего не знаю.
– Она точно выживет? – разочарованно спрашивает мужской голос. Я пока не вижу его обладателя. Пытаюсь открыть глаза, но не получается.
– Такие, как она, очень живучи, – холодно отвечает другой мужской голос.
– И почему ты не можешь ее просто казнить? Ну хотя бы выгнать обратно к ее полоумному папаше?
– Последнее желание моего отца, клятвы крови и магии, договор между нашей и ее страной. Нужны еще причины? Ты их все знаешь.
– М-да, такая красивая и такая безумная, кровожадная, мстительная гадина. Как в ней все это может сочетаться?
Лица коснулась чья-то рука. Пальцы прошлись по щеке, нажали на губы, потирая их. Вдруг стало тяжело дышать, как будто кто-то навалился сверху.
– Ну ладно, хочешь, я тебя спасу от этой свадьбы? Покувыркаюсь сейчас с ней, пока она такая милая и молчаливая. Проснется – у меня уже на нее ничего не поднимется. Она ведь по договору должна быть невинной, когда предстанет перед алтарем? Вот тебе простое и легкое решение проблемы. Не нужно будет ждать. Сразу женишься на своей лапочке Оникс.
Второй голос молчит, как будто раздумывает над предложением, а тем временем со мной что-то происходит. На груди кто-то что-то теребит, а потом и вовсе слышится треск разрываемой ткани. С трудом, но все-таки раскрываю глаза.
– Смотри-ка, проснулась, – разочарованно тянет… молодой мужчина. Блондин, голубые глаза. Смазливая внешность, капризно изогнутые губы, волосы необычно длинные. Прическа и одежда странные, не похожи на те, что я привыкла видеть. – Ну здравствуй, зло во плоти, проснулась. Ты, как всегда, не вовремя.
– К-кто вы? – с трудом, слабым голосом произношу я… совсем не своим голосом. Нежным, низким, хриплым, но все равно очень мелодичным.
Блондин надо мной чему-то очень развеселился.
– Да ладно? Шерр, хочешь сказать, что меня не узнаешь? Алм, ты слышишь? Хорошо ее, видимо, Шаман приложил. Шерр, его тоже не узнаешь?
Блондин кивает куда-то в сторону, перевожу взгляд туда, а там…
Опять мужчина. Красивый и совершенный, как статуя. Высокий, складный, широкоплечий. Одет забавно – в длинный белый с серебром халат, но нарядный, многослойный, с длинными с прорезями-рукавами до пола. Самое интересное – это волосы: тоже длинные, как у того мерзкого типа, что меня придавил, но другого цвета – белоснежные. Я вживую у мужчин такого не встречала, чтобы волосы белые, длинные, гладкие, ухоженные, и ведь красиво смотрится. А еще глаза – похожи на драгоценные камни, светло-голубые, почти белые и настолько же холодные, какими могут быть только камни. Незнакомец меня прямо-таки обжег этим холодом своего льдистого взгляда. Нет, ну вот я просто уверена, что он крашеный! А в глазах линзы.
Да где я вообще, а? Обстановка дорогая, пышная, я как будто в очень дорогом отеле с отделкой под старину и в дворцовом стиле.
– Отпустите, – вновь с трудом нахожу силы проблеять. Голова кружится, тошнит. Может, меня похитили? По башке ударили, и вот я тут. Только все равно ничего не ясно. С виду не бандиты, а какие-то косплееры, причем красивые, таким и просить не надо, желающих дев и так полно найдется, чтобы их “порадовать”, но все равно именно надо мной надругаться хотят. Значит больные на голову. Свою больную фантазию реализуют.
– Я никому не скажу, пожалуйста.
А может, это все сон? Нет, во сне не может быть так реалистично плохо. Еще и блондин этот. Вроде стройный, а налег так, что не вздохнуть толком. Не в себя тяжелый блондин цинично усмехнулся.
– Шер-р-р, без памяти ты мне даже нравишься. Невинный, напуганный взгляд бедной овечки. Это такая игра? Хочешь избежать наказания за все, что натворила? Не выйдет.
В глазах блондина горит нехороший огонек. Я чувствую, как он грубо задирает одежду на мне, чуть отстраняется, приспускает свои штаны.
– Нет, нет, пожалуйста, не надо.
По щекам потекли горячие слезы. Надо что-то делать. Пытаюсь оттолкнуть от себя мужчину, но руки такие непривычно слабые, как ватные, едва могу ими пошевелить. Перевожу беспомощный взгляд на продолжающего стоять в стороне беловолосого мужчину.
– Помогите. Отпустите. Я не знаю, кто вы. Правда. Прошу, не надо.
Стоит. Молчит. Как будто размышляет, но взгляд настолько холодный, как будто приговор.
Говорить тяжело, двигаться тоже, могу только плакать, кажется, настолько жалостливо, что даже безжалостный блондин замирает.
– Замолкни уже, невозможно это слушать, – говорит раздраженно. – Что ты воешь? Я, так и быть, сделаю так, что тебе даже приятно будет, и потом быстро вернешься домой, туда, где тебе и место.
Вот спасибо, добрый-то какой.
– За что вы так жестоко со мной? Что я вам сделала? Я вас в первый раз вижу, – плача, хриплю я.
– За что так жестоко? – удивленно и вместе с тем разъяренно произносит блондин, хватает меня за шею и впивается в мои губы поцелуем.
Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.
Весь этот кошмар вдруг разрывает громкий, настойчивый долбеж в дверь, и затем доносится настойчивый мужской голос:
– Эй! Почему заперто?! Слуги! Немедленно откройте! Мне нужно проверить больную.
