Странный торг, когда она выдавал себя за немого монаха, но люди сочувствовали, хотя и не снижали цены сильно. Кожа привлекла внимание, да не простая, а толстая бычья. Два раза она проходила мимо, пока в голове не созрела мысль, что неплохо бы сделать из неё защиту. Денег пришлось отдать много, но кое-что ещё осталось. С полной корзинкой всего и скрученной кожей за спиной, она отправилась в обратный путь.
Эта кожа и спасла её, когда верху кто-то ударил палкой по голове. В последний момент она согнулась, и удар пришёлся по коже, изрядно с амортизировав его. Следом спрыгнул разбойник с толстой палкой. Но Сунь уже пришла в себя и приготовилась. Бой получился коротким, слишком уж противник понадеялся на силу. Но «монах» оказался слишком проворным и вскоре уронил врага на землю, а там и прикончил сильным ударом шеста между глаз.
Снова немного денег и плохой нож, именно поэтому разбойник больше полагался на толстую палку. Жестокая эпоха, когда даже монахов убивают и грабят нещадно. Удар такой палкой вполне мог раскроить череп. Но теперь она даже раздевать не стала разбойника, просто ушла поскорее от этого места.
Вот теперь пришлось ловить рыбу, варить клей и делать кожаную кирасу на грудь и спину. Прошитая и проклеенная, она получилась вполне жёсткой, чтобы защитить хотя бы от ножа. Из остатков она склеила защиту на ноги и руки, оставляя довольно большую свободу конечностям. Зато рукой теперь можно остановить оружие, кроме топора, но от такого она и уклониться сумеет.
Дополнив защиту «фартуком» и щитками сбоку и сзади, она приступила к глефе. Такой тесак требовал особого крепления, пришлось вырезать жилы у очередного волка, который задумал напасть на неё. Вырезав из спины белую полосу между мышцами, она увязала ею тесак к шесту, а после высыхания получила грозное оружие.
Пришлось тренироваться, чтобы освоить вполне глефу, вспоминая все уроки отца. Зато следующих разбойников она уничтожила безжалостно, снося головы и ломая руки и ноги. Шляпа оказалась неожиданно хорошей защитой, особенно, когда снизу она приклеила набитый тряпками «бублик» под голову. Он и держал шляпу на голове и амортизировал удары, а всё, что пришлось не в центр, соскальзывало в сторону, даже не задевая плеч.
Даже стрелы проскакивали мимо, стоило наклонить голову, закрывая лицо. Вот тогда и заговорили о Кожаном Рыцаре, который бродит по округе и расправляется с разбойниками. А в доме у Сунь поселился аленький медвежонок. Его мать убили во время большой охоты, а он забрёл в домик и заснул на шкуре волка.
Охота случалась нечасто, и Сунь сидела в этот день дома. Узнать, что начинается охота, нетрудно. Трубили рога, лаяли собаки, и вся эта суета слышна издалека. Она закрывала вход в дом кустом, а сама ждала, не зажигая огня. К вечеру охота заканчивалась и все убирались пировать в замок. Вот тогда она и зажигала огонь и готовила свой ужин. Обычно это было рагу с овощами, или рыба, тоже с овощами, или щи из капусты с теми же овощами.
Денег немного, но она и в потребностях очень скромная, всё есть, одежда и защита, даже меховой жилет из рыси на зиму. Волчьи подштанники, очень тёплые, можно не переживать за здоровье, а в доме тепло и сухо, толстый слой дёрна не в состоянии промочить никакие дожди, тем более, что всё это проросло, а ежевика защищает от любопытных глаз, доставляя к столу и ягоды для чая.
Местные бароны и герцог неоднократно звали к себе такого ловкого «рыцаря». Но Сунь продолжала делать вид, что немая, хотя уже и язык выучила вполне. Она всегда отказывалась, показывая, что не говорит и уходила прочь, как будто не желая оставаться на этом месте. За покупками пришлось ходить в сутане, а там уже с глефой не походишь. Она врубила посох попроще, но и он порой выручал её.
— Какой ты стал большой! — медведь основательно вырос, но её любит, как маму, готовый пожертвовать собой ради неё.
Он уже занимает половину её «дома», но ещё в состоянии пролезть в отверстие двери. Зато теперь можно проехаться верхом на могучем звере, а тот понимает с полуслова. Порой крестьяне встречают её в лесу, когда ходят за хворостом, но стараются близко не подходить, рассказывая небылицы. Зато она может и выручить, если нападут лихие люди, заменяя в округе полицию. Немело разбойников рассталось с жизнями, пытаясь напасть на неё, а в итоге пополняли её бюджет и коллекцию оружия, которое она постоянно продавала, а то и просто дарила крестьянам.
За это крестьяне любили её, как человека опасного, но справедливого. Всегда готовы накормить, тем более, что в запросах Сунь весьма скромная. Охотилась мало, только подкармливая своего медведя, который вполне разделял с ней трапезу, даже борщ научился лакать чисто, вылизывая котёл за собой.
А однажды, когда они объезжали лес, наполз такой туман, что на вытянутую руку ничего не видно.
— Не бойся, — успокаивала она медведя, — мне кажется, что мы куда-то переместимся.