— Равновесие Ланата-шесть сместилось не в вашу пользу. Гигроссул по собственной дури разворотил портал, ведущий к демонам, и теперь оттуда лезет… всякое. Пока что оно не выбирается за пределы леса, отчасти сдерживаемое вашими заклинаниями, — кузнец чуть поклонился эльфам, — но очень скоро это изменится в худшую сторону. Ведьмам тоже придется несладко. «Вырвется тьма из змеиного горла».
— Значит, «тьма» — эманации демонов? А «змеиное горло» — Дыра?
— Верно. Но, быть может, начнем с начала? — дождавшись нестройного согласия, Странник продолжил говорить: — Этот мир нестабилен, как вы уже могли заметить, и контакт с другими мирами для него не редкость. Все, что здесь есть необычного, — для данного уровня развития, разумеется, — пришло извне. Примерно десять лет назад Ланата достигла такого уровня, который позволил ей создать точки соприкосновения с Землей-двадцать-двадцать. И в то же время сюда попал беглый маг-полуэльф по имени Гигроссул.
— От чего он бежал? — спросила Мира.
— От правосудия. Он не напрямую, но все же своими руками поспособствовал гибели своего отца: использовал построенный Ундаром портал для того, чтобы отправить в путешествие по мирам Чужеяда — на разведку. И при переправе дракона в реальность Ланата Гигроссулу помогала фея.
— Лайза! — в голос закричали эльфы.
— Феи — существа вторичной реальности, и магия у них несколько иная. Некромантия им дается легче. Она и Гигроссул — давние приятели. Довольно долгое время они строили планы по захвату какого-нибудь мирка…
— Половину века, — пробормотала Мира.
— И эта чешуекрылая дрянь сама вызвалась в последнюю экспедицию, зная причину, по которой исчезли предыдущие, — процедил Дамьен. — А как притворялась несчастной! Любой театр за такую актрису золотом вдесятеро бы отдал!
Положим, к чешуекрылым фей отнести нельзя… но не суть важно.
— Чужеяд с радостью ухватился за предоставленную возможность. Какой же дракон откажется от возможности властвовать третью целого мира? — Странник усмехнулся, пристально глядя на меня.
— Например, этот, — я ткнула себя пальцем в грудь.
Эльфы покосились с недоверием, однако промолчали.
— Изначально в мирооснове Ланата драконов не было. Они появились извне и одним своим присутствием нарушили естественную магическую гармонию, которая и без того периодически содрогалась от иномирянских вторжений. К тому же, здешняя энергия мощная, но при этом «сырая», вязкая, потоки медлительны, поэтому самостоятельного толкового развития за немалое количество лет не случилось. Известно ли тебе, Аметист, почему твои соплеменники редко берутся за смысловерское дело, да и любую общественную деятельность вообще? Не считая, конечно, владычества.
— Да уж догадываюсь, — проворчала я.
Драконы (в большинстве своем) очень надменны и эмоционально холодны — один из минусов долгожительства. В нас слишком много неконтролируемой магической энергии. Некоторые жаждут власти, некоторые — чтобы их просто оставили в покое. Еще мы собираем сокровища, досаждаем другим народам или же просто путешествуем по мирам. Единственное, что для нас священно — кровные узы.
Странник кивнул.
— Любая сила и способы применить ее — палка о двух концах. В чужеродной для себя мирооснове вы становитесь угрозой внутренней гармонии, особенно если активно пользуетесь резервами организма. Чужеяд появился в Ланата первым и какое-то время жил тихо, особо не высовываясь — приспосабливался, присматривался. Отчасти потому, что побаивался белых сородичей, поселившихся в горах задолго до его появления. Немного позднее прибыл Гигроссул и начал активные действия; теорию мироустройств он знает отлично. Выждав удобный момент, маг на крови Чужеяда создал пророчество и оружие против драконов. Одной стрелой убил двух демонов — избавился от серьезных помех и получил контроль над сообщником.
— Семь мечей по цветам радуги, — сказала я. — А почему же здешнего Избранного назвали Белым Рыцарем, тогда как Белого меча среди них и в помине не существует?
— Белый Рыцарь… — проговорил кузнец, помешивая огонь в чаше. — Дитя мое, в каждом мире обязательно сыщется такой или подобный таковому титул… ярлык. И навешивают его на простодушного персонажа, лишенного определенности в собственной судьбе. Но из тысячи предполагаемых Избранных только один способен подтвердить это звание на деле. А на мечи не возводи напраслину: они изначально все были белыми. Окраску им дарует магия. И всего клинков не семь, а восемь, Аметист, и один из них недавно стал чернее ночи, — Странник пристально посмотрел мне в глаза. Я сидела ни жива, ни мертва. — Восьмой клинок был выкован мною. На тебя. В противовес твоему появлению здесь.
Сглотнув, я прошептала:
— Вы знали, что я появлюсь в Ланата-шесть?
