- Корешок это – жень-шень, а в листках рецепт и прощальное письмо этому Бальцони.
- Выходит, знала бабушка этого падре? – удивился я.
- Знала, еще как знала. Дед это мой.
- ? – Наше изумление было безмерным. Но Баба Ходора нас обломала, сказав, что история эта длинная, а сейчас надо доделать начатое, тем более, что европейцы стали приходить в себя. Пришлось с ней согласиться.
Между тем усатый жлоб по имени Серджио открыл глаза и зашевелился, пытаясь встать. Баба Ходора подскочила к нему, наложила ладони на его виски и что то напевно произнесла, потом хлопнула ладошкой его по лбу и, обернувшись к нам, сказала:
- Этого можете развязать.
Я принялся распутывать обездвиженного жлоба, за одним вытащил у него из рукавов пару изящных кинжальчиков, которые покоились там в хитрых ножнах. Серджио, с забавной фамилией Пизаконе, остался неподвижно сидеть на табурете. Второй европеец признаков жизни пока не подавал. Я забеспокоился:
- Вот блин! Я, случаем не прибил его?
Дед, внимательно осмотрев связанного, сказал:
- Живехонек! Притворяется, что сомлел, а у самого «ушки на макушке». Вызнать пытается - что да как. – и обращаясь к связанному сказал: - Милок кончай придуриваться. Вижу, что пришел в себя. Эвон глазки- то под веками как бегают.
«Милок» открыл глаза и попытался качать права, злобно на нас зыркая и что-то тараторя по итальянски.
- Чего это он стрекочит? – спросил я Бабу Ходору.
- Стращает.
- Во как! Стращает значит. Щас я этого пидора постращаю. – Схватив один из кинжальчиков, я сунул его итальянцу под глаз и легонько нажал, чтобы потекла кровь. Тот сначала дернулся, но потом замер, боясь шевельнуть головой, с изумлением и страхом глядя на меня одним глазом.
- А ну-ка Савватеевна спроси его, какой глазик ему не жалко: левый или правый? А за Катьку я ему сейчас еще и яйца отчекрыжу и сожрать заставлю.
- Стой окаянный! – Не на шутку испугалась, поверившая мне знахарка. Да сам иностранец несколько взбледнул, русский язык он видимо хоть и плоховато, но понимал.
- Ладно. Живи сука. – Я поводил кинжальчиком у него под вторым глазом и словно нехотя отошел к столу. Положил на стол кинжал и, взяв короткоствольный «бульдог», стал им играть прицеливаясь то в одного, то в другого иностранца. Дед посмотрел на меня и понимающе ухмыльнулся. У Архипки глаза по полтиннику и рот открыт:
- Архипка! Рот закрой. – Сказал я вполголоса. Тот дернулся испуганно, но рот закрыл и уставился на меня, круглыми от изумления глазами. Я подмигнул ему и улыбнулся. Тот немного оттаял и тоже улыбнулся в ответ.
Между тем Баба Ходора устроила возле котообразного итальянца какие-то шаманские пляски, пытаясь напоить его чем то из деревянной чашки. Тот крутил головой наотрез отказываясь пить.
- Что Савватеевна, не хочет отварчик пить? Ну-ка спроси его знает он что такое «русская рулетка»?
Баба Ходора довольно долго разговаривала с итальянцем и наконец, сказала:
- Не знает он никакой «русской рулетки».
- Не знает! – Обрадовался я. – Сейчас узнает.
Выбил из барабана «бульдожки» все патроны, потом взял два из них и на глазах строптивого итальянца зарядил револьвер, как бы не глядя, крутанул барабан, подскочив к упрямцу, сунул дуло ему в висок и нажал на курок. Боек щелкнул в холостую:
- Ты посмотри, везучий сукин сын!
Снова крутанул барабан и бабахнул у связанного над ухом. И даже сам немного испугался. Слишком громко прозвучал выстрел в небольшой хатенке. Пуля шмякнула в стену и застряла в бревне. Итальянец отшатнулся и чуть не свалился вместе с табуретом. Дед не дал ему упасть и, разгадав мой блеф, остановил кинувшуюся ко мне знахарку. А итальянцу сказал:
- Ты бы, милок, не злил мальца то. Он у нас, летна боль, с придурью, отстрелит ухо иль еще, что похуже сделает. Скажи-ка ему, Савватеевна.
Та вновь стала, что-то многословно объяснять на итальянской мове, то и дело указывая на меня. Я гнусно ухмыльнулся, дал дяде понюхать, пахнущий сгоревшим порохом ствол и пропел гнусаво:
- Уно – уно… . Ун моменто. – в очередной раз крутанув барабан сунул дуло ему в рот. Тот выпучил глаза и стал тихонько кивать головой. Я вынул у него изо рта ствол и спросил:
- Согласен, что-ль отварчику попить? – страдалец энергично закивал головой. Обращаясь к знахарке я сказал: – Действуйте уважаемая ведунья - клиент готов!
Баба Ходора быстренько напоила одуревшего иностранца какой то гадостью, от которой того сначала затрясло, а затем наглухо вырубило. Но даже в таком состоянии знахарка в покое его не оставила. Наложив ладони на виски, растерявшего былой лоск, иностранца, она, что то тихонько говорила, а отдельные слова произносила четко и громко, как бы разбивая сказанное на отдельные фрагменты. Во всем этом чувствовался, какой то завораживающий ритм.
