- То не лес. Тайга это. Ты в Сибири, дядя! А здесь закон - тайга, медведь - хозяин. Ты же не припрешься на Сицилию требовать у местных мафиозо чего либо. Ну а Сибирь для тебя, та же Сицилия, только гораздо хуже, уж очень большая и очень холодная, да и мы не бандиты, скорее даже наоборот. Это вы для нас бандиты, варнаки по нашему, только европейские потому и цацкаемся с вами, своих уже бы давно под землю спровадили. Вон у деда моего спроси сколько варнаков он прибил. – Дед подыграл мне сказав:
- Дак кто ж их считает варнаков этих. Не будут пакостить и мы их не тронем.
- Вот видишь, глас народа – глас божий. Вы нас не трогаете и мы к вам со всей душой.
- Что вы хотите? – осознав бесполезность прений, спросил охотник за артефактами.
- Мы? Мы вообще-то ничего не хотим, это вам, от нас что-то нужно. А если вы насчет пресловутого «ларца», то я уже вам сказал, что тех денег, что есть у вас с собой совершенно недостаточно, чтобы выкупить эту вещицу, тем более, что уважаемая Феодора Савватеевна продавать ее или, упаси бог дарить, совершенно не хотела, но настойчивость и бесцеремонность Ватикана ей надоели. Вы же не первые проходимцы, кто по заданию «Святого Престола» преследует её и её родственников, с целью завладеть «ларцом». Поэтому она готова продать вещицу за вполне небольшую сумму в десять тысяч серебряных рубликов. А посему, хватаете свои денежки, ну за исключением золотых монет, которые я у вас забираю, как компенсацию морального ущерба, нанесенного вами этой благородной женщине, и катитесь назад в «Вечный город». А уж там пусть решают ваши работодатели. Короче! Десять тысяч на «бочку» и «ларец» ваш, хоть в сундук его прячьте, хоть на божничку ставьте.
Надо сказать, Фальконе не все понимал и знахарке приходилось иногда переводить, но и здесь была засада: она не понимала кой какие словечки, переспрашивала и зависала. Намаялся я с ними. Но в конце концов общими усилиями донесли сермяжную правду до европейских ушей.
- Десять тысяч? - оторопело сказал Фальконе. – Но это очень большие деньги. Я должен посоветоваться.
Я засмеялся:
- С кем посоветоваться? Телеграмму что-ли отобьешь или по телефону звякнешь? Так я тебя разочарую: нет у нас в Сосновке ни телеграфа, ни тем более, телефона. Да и в Барнауле пожалуй телеграфа нет, разве только в Тюмени. Но до Тюмени вам пилить и пилить.
- Есть в Барнауле телеграф. Уж лет двадцать как поставили. – Поделилась информацией знахарка.
- Вот как! – Искренне удивился я, считавший Барнаул девятнадцатого века глухой дырой. – А я и не знал. Может и телефон там есть?
- Нет там никакого телефона, телеграф только.
- Ну это все равно. И до Барнаула не один день добираться. Так что забирайте свои денежки и валите отсюда по быстрому.
- Хорошо! Аббат Бальцони предусмотрел и этот вариант. – с этими словами он покопался в своей одежде и достал суконный мешочек и подойдя к столу высыпал из него десятка полтора прозрачных камешков. – Это должно стоить больше десяти тысяч.
- Вот жук! – восхитился я. – Это алмазы?
- Это бриллианты!
- И я должен поверить тебе на слово?
- Ну это можно проверить у ювелиров.
- Во как! У ювелиров! Тятя, где у нас тут ювелиры?
- Чаво, Чаво? Какие левиры? – снова подыграл мне дед.
- Вот видишь: человек даже слов таких не знает. Савватеевна, а ты в камнях разбираешься?
- А как же! Разбираюсь! Как свинья в апельсинах. Хотя погоди - остались от бабушки кой какие украшения. – Знахарка покопалась в недрах своего сундука и достала шкатулку, из шкатулки вынула коробочку отделанную алым бархатом, открыла.
- Блин! Савватеевна! На хрена ты показываешь этим проходимцам такую штуку.
- А что? Обыкновенная брошка. – улыбнулась довольная произведенным эффектом женщина. – и скорее всего не очень дорогая тут всего один маленький алмазик.
Действительно на зеленом эмалевом листке красовалось сверкающая капелька росы к которой прильнула искусно выполненная маленькая серебряная бабочка, с золотыми разводами на крыльях. Вроде все простенько, но было в этой простоте, что-то не вполне осязаемое, видимо то, что и называется искусством в самом возвышенном значении этого слова. Даже меня, вполне равнодушного ко всяким побрякушкам, брошка впечатлила. Да что я, даже грубый амбал Серджио и тот не остался равнодушен. А Фальконе сначала замер, потом непроизвольно сглотнул слюну и протянув руку к коробочке, тихо спросил:
- Можно?
Получив разрешение, взял коробочку и минуты две рассматривал брошку поворачивая ее так и сяк, наконец очнулся и видя наш интерес, похоже даже немного смутился и положив брошку на стол сказал:
- Вы не правы сеньора это вещь дорогая. Работа настоящего мастера. Я в этом немного понимаю – отец мой был ювелиром.
Но вот кто остался вполне равнодушен к эстетическим ценностям так это дед, да еще Архипка, который тихо посапывал усыпленный нашей ведуньей.
- Нет эта брошка не пойдет, может сыщется у тебя колечко какое либо с бриллиантиком . – спрсил я знахарку.
Та, покопавшись в шкатулке, извлекла простенькое золотое колечко с маленьким камушком.
- Это подойдет?
