Фантальм достался еще один многозначительный взгляд, и всем сразу стало ясно, что имела в виду светлейшая — Даниэла все еще была девственницей.
— Ну а вы, я посмотрю, уже не раз и не два скрепили союз, — не преминула добавить с хитрой улыбкой богиня. — Это видно по узору на ваших душах. Вот буквально минувшей ночью еще пару завитков появилось.
Не буду я вам, тетенька, молиться.
Я опустила взгляд, борясь с желанием зажмуриться и чувствуя, как горят щеки, уши и вообще… Давно мне не было так неловко. Это ж надо было при всех про скрепление союза. Узоры на душах… Свежие завитки…
В ближайшее время придворные точно не останутся без тем для разговора.
— Ну так что, король, — вернулась богиня к причине своего появления, — действительно намерен разорвать брачные узы и отречься от своей половинки, испортив такую совершенную картину?
Оставив Фантальм в компании священника, Редфрит приблизился ко мне. Протянул руку, предлагая за нее ухватиться, а когда я поднялась, обернулся к богине:
— Я слишком люблю искусство и свою жену, — мне достался теплый взгляд и улыбка, от которой, как всегда, сердце забилось быстрее, — и не совершу подобной глупости. От этой девушки я не отрекусь ни за что и никогда. И раз уж сама светлейшая подтверждает, что она моя жена, вам остается только одно! — Его величество возвысил голос, чтобы услышали даже те, кто сидел «на галерке». — Признать ее своей королевой. Королевой Треалеса.
Повинуясь божественной воле, знать покорно склонила головы. Мириелис удовлетворенно кивнула, обвела храм божественным взглядом и сказала, тая в полумраке:
— Ну, вот и хорошо. Вот и правильно.
Когда от богини не осталось даже полупрозрачной дымки и храм наполнился возбужденным гомоном, я спросила, все еще не веря в услышанное:
— Мы действительно все это время были женаты?
— Хвала за это богам. — Редфрит склонился ко мне и, прежде чем поцеловать, прошептал: — Мне понравились ее слова про узоры на душах. Сегодня ночью обязательно еще порисуем.
— Ну и сколько они собрались там торчать? — Я ходила из угла в угол, не способная заставить себя остановиться. Присоединиться к Фантальм за чашечкой чая или к другим фрейлинам за вышиванием.
— Может, все-таки будешь?
Маркиза демонстративно поднесла к губам чашку, а я, нервно мотнув головой, продолжила свой беспокойный моцион.
— Ну и зря. Чай с ежевичной настойкой… вернее, ежевичная настойка с каплей чая помогла бы тебе расслабиться.
— Да какое там… Они уже два часа заседают!
Сегодня во дворце собрались представители самых знатных фамилий. Герцоги, графы, маркизы — все против его величества. И тем не менее Редфрит был намерен стоять до конца и таки добиться отмены давно устаревшего закона. Не-е-ет, мы за трон еще поборемся! Да и кому тут его оставить? Придурковатому герцогу Рошелю? Или, может, жадному до королевской казны маркизу Гизафу? Только не говорите, что генералу Талло! Тот спит и видит, как бы объявить войну целому миру.
— Поверь, Даниэла, это надолго. Так просто стервятники не сдадутся, — совсем не успокоила меня колдунья. — Редфрит, конечно, тоже не сахарный мальчик, но даже не знаю, на кого поставить.
— Ты не могла бы…
Заткнуться.
Фрейлины, заметив, что я уже готова рычать и как самый настоящий дракон плеваться огнем, втянули головы в плечи и еще усерднее принялись дырявить иглами свои шедевры.
— Лучше иди сюда. Послушай, что пишет Ярый, — примирительно сказала Даниэла.
Пару месяцев назад они возобновили переписку, и Фантальм заметно подобрела к окружающему миру. Стала чаще улыбаться, меньше раздражаться и, хоть и отрицала, что северянин ей нравится, было видно, с каким нетерпением ждет каждое его письмо. А уж какие длинные ответы ему ваяет… С лихвой хватит на эпистолярный роман, а то и на целых два.
— Он к нашим берегам в ближайшее время причаливать не собирается?
— Вот если выпьешь со мной чая, узнаешь!
— Давай лучше сразу настойку.
Даниэла щедро плеснула мне в чашку крепкого ликера. Устроившись в кресле, я потянулась за печенюшкой (на нервной почве рот совсем не закрывается) и нетерпеливо попросила:
— Ну же, давай, отвлеки меня приключениями своего викинга.
— Он не мой и… — Ее светлость запнулась и даже слегка покраснела.
Редкое зрелище.
Продолжить она не успела, а я, к своей досаде, не успела выпить. Неожиданно окна распахнулись, и в Шелковой гостиной нарисовались… Ринна, Мия, Лиа, Эмма и Иви. Все пятеро, счастливо улыбаясь, воскликнули:
— Ваше величество! Как же мы рады вас видеть!
За время нашей разлуки феи преобразились. Больше не прятали взгляд, а смотрели прямо в глаза, широко расправив свои хрупкие плечики. Тонкие крылья переливались на солнце, словно покрытые бриллиантовой россыпью. Каждую малышку окружала аура силы, невидимой, но такой очевидной.
Вот что значит жизнь на свободе.
Прижав к губам ладони, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Вы здесь… Ко мне прилетели? Спасибо, мои хорошие…
Ну вот, раньше они по поводу и без повода ревели, а теперь вдруг я начала разводить сырость. Феи, будто только того и ждали, тоже стали растроганно шмыгать носами.
