- Вот и молодец. Схватываешь все на лету. Запомни ты пленница и до выяснения обстоятельств будешь слушать мои приказы и ярла. И еще запомни, с этого острова не убежать, вокруг скалы и море, - с этими словами он втолкнул ее в пристройку дома.
- Здесь будешь жить. Скоро придет Эгна, она тебе объяснит твои обязанности,- и с этими словами Рагнар покинул помещение, оставив Варю одну.
Варвара оглядела маленькое помещение, в углу лежал топчан подбитый соломой, видимо это и есть кровать - решила Варенька, маленькое окошко с видом на внутренней двор, где бегали и кудахтали куры и хрюкали свиньи, табурет, стол, таз и кувшин. Не богато - пробормотала девушка и уселась на топчан, подперев рукой подбородок, стала дожидаться эту Эгну. Вопросов у Вареньки было много... Вот только ответят ли ей?
- Эх, дядя Чан-ли, дядя Чан-ли... - пригорюнилась Варенька, - Не зря ты меня все-таки учил...
Дядя Чан-ли бывший спецназовец не то китаец, не то японец... ни кто не знал, даже сама Варя. Каркушова Варвара была сиротой, родители погибли в автокатастрофе и двухлетнюю Варю забрала на воспитание родная бабка Маша по материнской линии, когда Вареньке исполнилось девятнадцать, бабушка отдала богу душу, и Варвара осталась бы совсем одна, если бы в ее жизни не появился Чан-ли. Ей было десять лет, когда в их село ближе к окраине леса в одинокой избушке поселился мужчина, на вид ему было лет двадцать пять и маленькую, неуклюжую, хрупкую Вареньку под свою опеку и взял дядя Чан-ли. Ни кто не знал, откуда он пришел и из каких мест, но связываться со странным японцем ни кто не хотел. А наша Варенька захотела и часто приносила Чан-ли то пирожки, то домашние яйца, то хлеб свежеиспеченный и Чан-ли проникся к девочке и занялся ее обучением с согласия самой Вари и бабы Маши. А еще страстью дяди Чан-ли было оружие, в подполье он хранил меч, два кинжала и два тонких клинка, больше напоминающих сабли.
- Ты должна уметь постоять за себя Варвара, - твердил он, - Никогда не знаешь, что в жизни может произойти, - и Варенька кивала и впитывала все наставления своего учителя. Чан-ли научил ее ловить рыбу без удочки, прислушиваться к звукам леса, распозновать голоса птиц, а самое главное это были их тренировки и гимнастика дыхания. На закате или на восходе солнца они занимались на высоком холме реки, и соединялись с природой, где Варя переставала себя чувствовать человеком, она была частью вселенной, она управляла собой и силой своего духа. Дядя Чан-ли научил Варю смешанным боевым искусствам, каратэ, такемусу айкидо и классическому айкидо, и гибкая как гимнастка Варя показывала чудеса изворотливости, ловкости и стремительных движений.
- Как же ты дядя Чан-ли теперь без меня?! - грустила Варенька.
К девятнадцати годам Варвара начала обращать внимания на мальчиков в их селе и в скором времени ее стали интересовать такие вещи, как косметика, наряды и, конечно же их театр самодеятельности, в буквальном смысле этого слова он поглотил Варю и та уже до недавнего случая не смыслила себя без театра. С мальчиками у Вари так и не получалось, и девушка вполне отдавала здравый отчет своей внешности, что без косметики, кремов и разнообразных баночек и скляночек Варюше даже не стоит и нос высовывать на улицу. Рыжие кучерявые волосы, которые нужно было все время выпрямлять, темно-серые глаза с серыми ресницами, маленький нос и обычные губы, грудь кое-как выросла до второго размера, а в остальном только чудеса современности с помощью одежды и женских хитростей. И когда Варя поняла, что бог обделил ее «неземной красотой», Варенька со всей душой и искренностью перевоплощалась в красавиц на сцене, где поистине чувствовала себя богиней и покорительницей мужских сердец. Парни так у Каркушовой и не водились, то ли из-за ее внешности, то-ли из-за ее характера, порою абсолютно невыносимого, но Варенька подозревала, что все дело в дяде Чан-ли, парни его боялись и к Вареньке относились не иначе, как с осторожностью.
Каркушова резко выпрямилась на топчане осененная своими мыслями: как же теперь она будет без своей косметики? Горе-то какое! - схватилась она за голову. Волосы почти высохли, и ярким пламенем закручивались в тугие кудряшки, обрамляя лицо девушки.
