– Если бы ты не влюбилась в этого Клайдена и вышла замуж за кронпринца, с которым на тот момент твой отец уже начинал переговоры, ты могла бы стать королевой. Так же, как я. Но… – Ванесса холодно улыбнулась, – ты вовремя одумалась. Если хочешь изменить свою жизнь – действуй. За ужином я сказала, что ты не выйдешь замуж за Клайдена, потому что твой отец и брат любят тебя. Они готовы на все, чтобы тебя защитить. Но от такой любви не растут сильные девочки. Вот ведь парадокс, – она хмыкнула, качнув головой. – Вместе с тем только сильные девочки могут стать по-настоящему счастливыми в нашем мире. Я желаю тебе именно этого. А посему ставлю условие. Мы с твоим отцом расторгнем помолвку, если ты сама придумаешь и найдешь причину для этого. Не измена. Не плохое отношение Клайдена к тебе. Он это все уже демонстрировал, и подтверждение его действий ляжет грязным пятном, прежде всего, на твоей репутации. А я забочусь о тебе, дорогая, даже если сейчас, после всех откровений ты злишься, ненавидишь меня и думаешь иначе. Все ради твоего же блага. Найди причину, о которой узнает весь двор. Пусть опозорится Клайден, а не ты, позволявшая вытирать об себя ноги. И тогда мы расторгнем помолвку. Это, конечно, все помимо того, что тебе нужно выправить свое положение при дворе. Добиться прекращения всех насмешек, издевательств.
Я смотрела на королеву и не могла поверить во все, что она говорит. Умная, расчетливая стерва, которая прикрывает мнимой любовью к дочери желание вылепить из нее свою копию – такую же властную, такую же жесткую. Но жестокость не всегда взращивает жесткость. Чаще она ломает, как сломала настоящую принцессу, не выдержавшую всех издевательств. Может, она потому и не рассказывала ничего, что чувствовала – ей не помогут? Королева не позволит, найдет аргументы. А может, принцесса не подозревала, насколько жестока ее мать, но слишком стыдилась происходящего. Это уже не имеет значения, потому что настоящей Астеллы больше нет. Действия королевы привели к тому, что в теле ее дочери теперь я. А я не испытываю к ней родственных чувств! Откровения Ванессы потрясают до глубины души.
Как можно быть настолько равнодушной к страданиям дочери? Как можно разочароваться в собственном ребенке, отвернуться от него и оставить на растерзание толпы?
Да и король с принцем хороши. Не заметили. Позволили всему этому случиться.
Что ж, я не Астелла. Возможно, королева даже будет гордиться мной. Но свою дочь она погубила.
Как знать, что бы было, если бы Астелла не осталась один на один с издевательствами? Если бы на самом деле чувствовала поддержку близких? Если бы знала, что ее принимают любой, даже нежной, слабой, не способной за себя постоять? Возможно, она не влюбилась бы в этого урода, который даже не потрудился вести себя адекватнее. Потому что знала бы, что такое настоящая любовь, и не искала бы там, где ее быть не может.
Огромного труда стоило совладать с собой. Не высказать королеве все, что о ней думаю. Но я слишком хорошо понимала, как это опасно. А последствия даже предположить не могла, но это тот случай, когда незнание пугает сильнее всего.
Ванесса рассматривала меня и довольно улыбалась. Да, она видела, как гнев пылает в моих глазах. Вероятно, гнев нравился ей гораздо больше, чем печаль затравленной девчонки.
Собравшись с силами, насколько смогла, спокойно спросила:
– Сколько у меня времени?
Я ведь понятия не имею, когда там по договоренностям планируется свадьба. Так что сейчас удачный момент выяснить. Ну, как будто время, отведенное мне, не равно времени, оставшемуся до свадьбы. Повезет еще, если дата не назначена.
– Три месяца, – ответила королева.
Что ж. За три месяца вряд ли удастся целиком и полностью все изменить, но этого времени вполне достаточно, чтобы успеть многое. Хотя ума не приложу, каким образом можно опозорить Клайдена. Мысль, конечно, интересная. Сделать так, чтобы над ним смеялся весь двор. Расторгнуть помолвку, потому что он опозорился, а не я. Учитывая, как мерзко женишок себя вел, я бы не отказалась отомстить ему за принцессу. Но, с другой стороны, после этого разговора зреет во мне странное чувство, будто самый настоящий враг сейчас сидит прямо передо мной.
В дверь коротко постучали. Я вздрогнула от неожиданности и от напряжения, которое испытывала под тяжелым взглядом Ванессы.
В трапезную заглянул король.
– О, вы обе все еще здесь. Замечательно. Астелла, мне только что сообщили, что ты потребовала от пресветлой леди Лизанны компенсацию за испорченный гардероб.
Уверена, настоящая принцесса никогда бы не повела себя так, как я. Все эти предпринятые мною шаги – огромный риск. Но есть кое-что, что играет мне на руку. Ванесса решила, будто чаша моего терпения переполнена. И сама дала задание исправить ситуацию при дворе. А значит, теперь я могу поступать так, как посчитаю нужным. Подчинение воле матери – отличное прикрытие. Да, будем считать, что с принцессы хватит.
Я подняла глаза на короля и сказала:
