с их косматыми бородами и Пиковой Дамой!... Песенка спета!...Романов удаляется в снега, уезжает за тысячу лье вместе со своей семьёй, своей сабелькой, своими амулетами… Что в это время творится с массами!... их охватывает вулканическое исступление!...
Это извержение низших слоев!...Фарандола Великих Надежд… Это “десять дней, которые потрясли мир ”!... Мистер Лёб счастлив… Ему не приходится скучать возле телеграфа!… И его маленьким дружкам тоже… Троцкий шлёт им хорошие новости…
“Банк Лёб-Варбург, Нью-Йорк”
“Романову каюк, всё идёт хорошо. ТОЧКА. С Керенским тоже покончено. ТОЧКА. Нужно ещё 150 000. ТОЧКА. Победа гарантирована. ТОЧКА. Прогресс идёт вперёд. ТОЧКА. Могут возникнуть некоторые трудности. ТОЧКА. Гляжу слежу бжу. ТОЧКА. В оба глаза. ТОЧКА. Троцкий.”
Весь великий Кагал машет руками. Все Коэны собрались на мосту. Безграничное ликование от Чикаго до Уолл-Стрит… Все гетто класса “люкс” просто на седьмом небе… все ложи буквально кипят… Все братства конвульсируют… Это, несомненно, та обещанная эпоха!...Жертва принесена!... Все еврейские банки вносят свой вклад… Помощь идёт через Стокгольм… Когда она доходит до Петрограда и разом открываются все 150 мешков – начинается подлинный экстаз!... Двенадцать комиссаров, все жиды, как двенадцать бед, они знают цену деньгам, для них это не пустяки, они слышат песню, которую поёт мир, как, мол, смажешь, так и поедешь! Итак, праздник в разгаре! Машина Прогресса гудит, несётся, мчит напролом, кружится вихрем, это динамо-машина справедливости, равенства и просвещения, с шумом перерабатывающая тухлое мясо гоя! Семь миллионов буржуа убито менее чем за два месяца военно-полевых судов. Хорошенькую навели уборочку! Это вам не смехотворные предложения покрытых перхотью учителей начальных школ, крошечных гадиков с заложенными носами, маленьких, желчных, хитрожопистых заноз, шил в заднице, тараканов Футуристических Городов, близоруких с погремушками и вонью изо рта, прокажённых без язв, щенят беспородистой суки, конформистов маленькой досады, холерных вибрионов маленьких грязных водоёмов! Прошу прощения! Минуточку! Это Театр для всего Континента! на сцене 120 миллионов человек! не считая убитых, раненных, казнённых по случайности и принесённых в жертву в закоулках…
И снова расходы, генеральные репетиции, краснобайства по двойному тарифу, пронырливые болтуны, которых не накормишь гиперболами и которым нужно денно и нощно отстёгивать пребенду и тройное жалование.
Восстание оказывается на коленях, когда все счета оплачены. Резолюции мельчают, румяные девы слегка бледнеют… “Прогресс, который идёт вперёд” – это настоящая бездна.
Даже с банком Варбург Кун всему этому в один прекрасный момент настали кранты. Вашингтонские денежки вызвали в степях такое обжорство, такой волчий голод, что в нём самом случилась небольшая размолвка, еврейские доллары заставляли себя умолять… русские комиссары злоупотребляли… Внезапно Ленин рассасывается, он удаляется в Финляндию… Он ходил в школу, он знал цену золоту… и независимость, которую оно даёт… Он не хотел остаться с носом… быть ведомым, как маленький ребёнок… Он не хотел быть под Троцким… Он дорожил своей свободой и не желал больше ни за кем плестись…
“Возвращайтесь же, мой дорогой Ленин”, Троцкий ни на день не оставлял его в покое… “Вся Россия нуждается в вас… Она благоговеет перед вами! Мужики не помнят себя от восторга! от перспективы благополучия! Возвращайтесь, наш сияющий отец! Ведите нас в новый мир! справедливого равенства! спасения обездоленных! Чтобы всё было как по нотам! повсюду музыка! восторг от наших идей! Прогресс победоносно идёт вперёд! Он уже не мчится галопом! Он летит!...На вокзале будет весь хор… все делегации… все коминтерны… все Прогресосьевы… Безбожниковы… Трогранские… Сифоньевы !... Они все соберутся, чтобы приветствовать вас!... Приезжайте, мой дорогой Ленин! Скорее! Молю вас…Приезжайте!”
Но Ленин чешет затылок… Он сомневается… Он размышляет… он никуда не торопится… Он советуется… Он всё взвешивает… Он прогуливается по улицам Хельсинки… Он ничуть не горит желанием возвращаться… И тут ему приходит в голову идея… Он заходит в Вестерн Телеграф… У него есть шифровка для Нью-Йорка… Он говорит себе, что настал момент ею воспользоваться… И бац!... Троцкий отброшен…
“Кун Лёб и Варбург, Нью-Йорк.”
