Нет золота – нет революции! Нет ни Волги, ни единого бурлака! Знатоки, способные взволновать вашу толпу и ввести её в транс, стоят недёшево. А по пять сотен стукачей на каждом перекрёстке? Суммы становятся астрономическими! Это спектакль, и у него есть своя цена! Издержки восстания растут в кубе, это крах! чтобы довести толпу до настоящей горячки, дайте ей потрясти своими цепями, чугунками, котелками, пускай всё летит кубарем – и дайте ей тирана, пускай она с радостью вынет ему потроха! братство отвоёвано! свобода совести! Прогресс идёт вперёд! Давайте устроим грандиозную оперу! самую оглушительную за последние два-три века! чтобы начать новую жизнь! Ах! но это так дорого! Разорительно! Нужно откормить, отчествовать, отполировать всех стукачей, всех фараонов всех мастей на деньги всех лож, расплодить, упитать, подогреть, ублажить всех слизняков, пусть они исчервоточат всё строение, пусть шипят и разъедают всё кругом за баснословные деньги. Счетам не будет конца.
Полиция, подготавливающая революцию, кишмя кишащие тайные агенты, провокаторы недовольства и тысячи бед, взбалтыватели желчи – все это стоит неимоверно дорого.
И всё это необходимо! Много не бывает! Ведь этот убогий мир забывчив и безволен! обездоленный тарахтит себе и никого не трогает, а тут на тебе – инфернальный грохот! Тот, кому хватает бутылки красного, дайте ему попробовать вкус крови – и все его беды станут для него невыносимыми, его положение будет сводить его с ума, он превратится в безжалостного, хищного зверя, в антропофага! Всё, чего он хочет – это остаться таким, какой он есть – брюзгой, пропойцей, лоботрясом. Он только охает да ахает, и больше ничего. Ему всё должны подносить на блюдечке. Прошу прощения! Чёрта с два, Мими! Тут он и попадается на удочку “радетелей”, функционеров восстания. И это только первый акт, самое начало драмы, краткое изложение комедии, шумное кучкование. Он не будет сыт одними обещаниями, ему нужны субсидии – и чтобы до усрачки. Чтобы вся эта шваль восстала и мобилизовалась, понадобится целая бездна, золотое дно, придётся опустошить все сокровищницы “Shell”.
Нет денег – нет революции.
Обездоленный сам по себе – круглый ноль, ему нужно забашлять и побольше, чтобы он ринулся на баррикады, чтобы он начал ломать комедию. Сам по себе он предпочитает семейную жизнь, автобус и слюнявые митинги. В глубине души он не любит впутываться в истории. Он махровый консерватор, человек земли, прирождённый солдафончик, про себя он думает, что с него будет вполне достаточно просто проголосовать. Его не привлекают жертвоприношения и кровавые бани. Он совсем их не хочет. Для этого его нужно разъярить, затыкать его до смерти, как пикадор быка. Он поднимает страшный шум. Он надрывает глотку, но он миролюбив. Больше лает, чем кусает. Он вовсе не против насилия, но только когда страдают другие, а не он.
Подобно всей французской армии, он любит торжественно дефилировать. Ему нужны машина, палисандр, пенсия в тридцать лет, все возможные причины не умирать. Рыбка на крючке. Что может быть лучше? Умирать он совсем не хочет. Гражданская гвардия, та убивает как раз плюнуть! У них вон и пулемёты есть! Благоразумие в первую очередь!
Чего ради менять общественный порядок? чтобы одни жили припеваючи, а другие сдохли или стали мучениками? Победа? Легко сказать! Нельзя сделать яичницу, не разбив яйца! К тому же для мертвецов не существует хорошей победы! Каждый поневоле задумывается… А какие гарантии? Каждый в душе задаёт себе этот вопрос…Это всё всерьёз? Кто готов умереть ради наилучших условий?
