Посетитель был одет странно: фуражка с белым верхом, легкие фланелевые брючки, а на полпути между фуражкой и брючками — грубая шерстяная накидка, словно бы снятая со средневекового йомена. Впрочем, в Москве 1921 года мануфактура была в дефиците, ордеров на текстиль всем гражданам не хватало. Так что диковинным нарядом москвичей не удивишь.
— Вам кого? — спросила неулыбчивая секретарша, страж дверей. — Откуда вы? Зачем вам к Председателю? По какому делу?
— Откуда? — переспросил посетитель. — Ха! Ошибочная постановка вопроса. — Он строго погрозил секретарше пальцем и засунул голову в дверную щель. — К вам можно? На десять минут?
Не дожидаясь ответа, гость приблизился к письменному столу, небрежно отодвинул в сторону бумаги, пресс-папье и лампу с зеленым абажуром и стал выкладывать на стол загадочные предметы.
Председатель Совнаркома, лысый большеголовый человек в черной тройке и темно-красном галстуке в белый горошек, с изумлением следил за манипуляциями посетителя. Конечно, в последние два с половиной года кабинет повидал всякое. Самые неожиданные, громоздкие и едко пахнущие дары здесь обычно оставляли деревенские ходоки. Однако нынешний гость демонстрировал что-то совсем уж небывалое.
— Вот эти маркеры, — напористо говорил посетитель, — будут незаменимы для делопроизводства. Видите, какие яркие цвета? Это — энергосберегающая лампочка, в год она вам будет экономить два ДнепроГЭСа. Это — айпод десятого поколения, он один заменит целый оркестр. А это, извольте видеть, аппарат мобильной связи, он придет на смену всей вашей проводной телефонии. Правда, пока он работать не будет, здесь у вас еще нет сети, но его уже можно использовать как часы, как будильник и как фонарик… и в «тетрис» можете играть уже сейчас, пока аккумулятор совсем не сядет… Кстати, вы позволите и мне, наконец, присесть?
— Да-да, пожалуйста. — Оторопевший Предсовнаркома с опаской разглядывал предметы. Телефон, он же будильник, хищно подмигивал, из внутренностей айпода доносился ритмичный скрежет, а наиболее жутко выглядела энергосберегающая лампочка, которая состояла из мутных, как бельма, тонких гнутых стеклянных трубок. — Но скажите, пожалуйста, товарищ,
Гость, выбравший кожаное кресло у самого стола, качнул головой:
— Вы тоже неправильно ставите вопрос. Не
Предсовнаркома смутился. Он живо вспомнил облик писателя Уэллса, который, сидя тут, в том же самом кресле, еще совсем недавно рассказывал о машине времени. А он, хозяин кабинета, тогда посмеялся над англичанином, назвав его лондонским мечтателем.
— И очень хорошо сделали, что вы прибыли, — сказал, наконец, Предсовнаркома. — Вы к нам надолго или… гм… проездом?
— Я к вам всерьез и надолго, — заверил посетитель. — До самой победы. Буду помогать вам строить светлое завтра, исходя, так сказать, из уже готового опыта. Перво-наперво, — гость стал загибать пальцы, — разберемся с кадрами, перевооружим армию, обновим военную доктрину. С поляками будем дружить, а фрицам вломим, авансом, пока не поздно. Тухачевскому не за бандами надо гоняться, а идти на Берлин. Танки купим у Англии, пусть Чичерин с ними поторгуется… но лучше мне бы самому этим заняться.
Так гость из будущего мягко, без нажима, перешел к делу. Он просил должность замнаркомвоенмора, замкоминдела или, в крайнем случае, место в наркомате финансов. Председатель, стесненный узкими рамками штатного кремлевского расписания, мог предложить только должность в наркомпросе или наркомпроде, где из-за недоедания была высокая текучесть кадров. В конце концов сговорились на должности помощника Председателя, с почти наркомовским окладом, «фордом» из кремлевского гаража и кабинетом здесь же, на третьем этаже бывшего Сената. Ударили по рукам, гость немедленно получил мандат и талоны на питание в кремлевской столовой и бережно спрятал добычу между складок своей шерстяной накидки. Он уже собрался было подняться с кожаного кресла, когда за дверью кабинета раздался топот и заградительный возглас секретарши.
Дверь поспешно растворилась, и на пороге показался новый посетитель. Это был рыжий верзила в летней рубашке «Парагвай», штанах с матросским клапаном и голубоватых парусиновых туфлях. В одной руке он держал потертый армейский вещмешок.
— Здоров, Председатель! — гаркнул новоприбывший. — Будем знакомы. Ну-ка, погляди! — И гость без предисловий опорожнил свой вещмешок прямо на паркет. — Вот эта фиговина — переносной ядерный реактор, энергии у нас будет завались. Вот эта хреновина — полевой синтезатор: кидаешь опилки, получаешь любой металл. Золотой запас республики поправим с полпинка. А это, между прочим, айпод. Двадцать четвертого поколения. Пятьсот терабайт популярной музыки в одном флаконе, сечешь? Обрати внимание, все гаджеты — первый сорт, согласно кондиций. И знаешь, почему у меня есть все эти штукенции? Потому что я — из бу-ду-ще-го!
— Откуда-откуда? — спросил Предсовнаркома, тараща глаза.
