– Указания ясны? – взбешенно гаркнул охране эльф и шлепнул меня по заду, когда я в очередной раз принялась брыкаться.
– Да, наш лорд, – ответили чужие голоса.
– Отлично! – Данталион немного остыл. – Райде, запри дверь. И никто, слышишь? Никто не должен войти.
– Да, мой лорд, – ответил басом Райде.
Данталион пинком ноги открыл дверь, едва не уронив меня, а затем таким же пинком дверь захлопнул.
– Отпусти меня... – заскулила я, и Данте, наконец, послушался, швырнув меня на постель. Едва я расслабилась и начала выпутываться из плаща, как была придавлена тяжелым мужским телом.
– Тише-тише, – шептал на ухо мужчина и крепко держал меня, прижимая к постели. – Нельзя, цветочек, сейчас нельзя. Потерпи.
***
Данталион Руаталиан Эль Сафори
События, развернувшиеся после удивительной встречи в термалях, неслись стремительно. Подумать только, как славно, что она угодила именно к оркам, ведь они слабейшие в магическом плане! Да и я чем лучше? Как всегда, сперва начал думать членом, завидев привлекательную девицу. Нет чтобы присмотреться и взглянуть на ауру? Хрустальное озеро все расставило на свои места, более того, оно и не думало выпивать Силу полукровки, а, наоборот, напитало её. Я уж думал, что она сгорит, но, Слава Светлым, обошлось. Такой трофей терять было нельзя: уж если она и не достанется мне, то уж точно поможет укрепиться Эльфийской Империи.
Пора прекращать думать только о себе, потому что сумасшедшая сестрица на троне не принесет ничего хорошего. Подумать только: светлая эльфийка, прекраснейшая из прекраснейших, плодовитая, как кролик, Силы немеряно, а столько гнили внутри!
Если раньше я думал, что она поостынет и станет взрослее, то сейчас я действительно боялся за народ. Я был в шоке, когда узнал, скольких бастардов она убила собственноручно сразу после родов, а уж до родов и подавно.
И это эльфийка! Эльфы, в принципе, редко рожали детей, а она наплевала на все и всех.
Благо, Гхаарх сумел сохранить жизни троим. Вот и посажу кого-то из них на трон, а там и дальше можно кутить и наслаждаться кабаками да борделями вдали от интриг, лжи, игр.
Только мысли то и дело возвращались к нежной хрупкой полукровке.
Почему-то она казалась такой беззащитной и потерянной, словно это не у нее в крови мощь сильнее целых поколений. Словно она – слабый полевой цветок, которому не посчастливилось вырасти в городских стенах.
Видят Светлые, я пытался избежать лишних проблем и даже согласился оставить эльфийских бастардов. Все равно Орда бы их холила и лелеяла как вероятных правителей. Да что там, я сам был готов поделиться кровью! Моя мать была темной, и боль не была для меня испытанием – напротив. Гены, ничего не поделаешь. Но старейшины почуяли подвох, а может, их уродливый Бог послал озарение.
Долг Крови Гхаар-Шидад. Кто бы мог подумать? Древнейший ритуал был самым обычным способом поделиться силой. Таким же, как при сексе, например. Правда, секс куда приятнее, особенно, если это не просто способ поделиться силами, но и взаимная симпатия.
Только орки не дураки, они прекрасно знали, что вряд ли полукровка воспылает чувствами к орку, даже такому, как Гхаарх. А если Сила полукровки мощнее, ничего не выйдет, она обезопассит себя.
Зато кровь достать легче.
Гхаарх – отличный мужик, что бы я ни говорил об орках. Девочка не билась в агонии от боли, а вспыхнула, как лесной пожар. Вот только нельзя было допустить продолжения: девочка выпила бы свою же силу, а орк бы проснулся наутро со страшной головной болью. Кровь умеет себя защитить.
Я чувствовал себя лишним, будто пришел свечку подержать, а от жарких сцен меня самого бросало в жар. Каменный стояк в штанах болезненно пульсировал, и я чуть не прозевал момент, когда девчонка почти овладела орком. Пришлось действовать быстро, благо, я заранее приказал охране окружить свои покой в три периметра. Вряд ли орки собирались оставить удивительную находку в живых, скорее всего, они рассчитывали подослать после Гхаарха еще и еще, выпивая малышку до дна.
– Райде, запри дверь. И никто – слышишь? – никто не должен войти! – приказал я главе охраны и с бешено колотящимся сердцем захлопнул дверь.
Быстро бросив девушку на постель, я покрепче зашнуровал брюки и прилег рядом с ней. Она пылала и требовала. Сила желания была столь велика, что температура маленького тела поднялась на десяток градусов. Девочка горела.
– Тише-тише, – прошептал я ей, всматриваясь в затуманенные желанием глаза. –Нельзя, цветочек, сейчас нельзя. Потерпи.
Сказал, а сам, как щенок, млел от ее малейших прикосновений. Длинные волосы мешали, и от них было жарко. Сорвусь однажды и отрежу всю косу, к Бездне. Подумаешь, высокородный! Привыкнут!