Кац и Гор быстро сбегали к складу с провизией и увлеченно жарили мясо на длинных деревянных шпажках, а Сим неизвестно откуда достал флейту и наигрывал грустную мелодию.
– Очень вкусно, спассибо! – Мясо с зелеными хлебными лепешками было намного вкуснее изысканных стейков, которые мне приносили, а от хмельного сладкого напитка кружилась голова и хотелось танцевать.
Я вдруг вспомнила кое-что и спросила:
– Гхаарх, а ты знаешь старинные легенды орков?
Мужчина думал с минуту, а потом кивнул и вопросительно посмотрел на меня.
– Есть легенда про Халеса и Валеса, а еще про прекрасную Навию, – резюмировала я и напряглась, ожидая ответа.
– Про Халеса и Валеса впервые слышу. – Гхаарх задумчиво почесал подбородок, – а вот прекрасная Навия… Про нее я слышал, Навия, Навиэль, Навьета, Наветиш… Говорят, у нее много имен, но суть одна: хранительница равновесия и справедливая заступница. Легенд про нее ходит очень много, начиная с того, что она ворует и пожирает младенцев, и заканчивая тем, что она чиста, как хрустальное озеро.
– Как интересно! – прошептала я, ошарашенная ответом, после которого вопросов лишь прибавилось. Но тут голос подала Шер – она и так еле сидела на месте и все время теребила подол платья.
– Мне матушка рассказывала сказки о Навии. – Девичьи глаза блестели азартом карточного игрока. – Навия была прекраснейшей из прекрасных, но гордой и недоступной. Она была юна и спесива, разбила не одно сердце. Была у нее лишь одна слабость – наш мир. Богиня лелеяла Каэртин, словно собственное дитя, как и его жителей. А уж сколько даров она преподнесла, и не счесть. Взять хотя бы огонь. Но отвергнутые поклонники Навии затаили обиду, а вскоре и нашли способ для мести. Говорят, что они решили уничтожить Каэртин. Что было дальше, я точно не знаю: матушка обычно засыпала на этом моменте. Кажется, Навия погибла, защищая Каэртин.
– Какая грустная история! – вздохнула я, а Матильда встрепенулась.
– Нам пора. – Она потянула меня за локоть. Шер согласно закивала и сгрузила стопку грязной посуды Гору в руки. У парня, конечно, вытянулось лицо, но он не стал возражать. Гхаарх бросил парочку красноречивых взглядов и придержал меня за второй локоть.
– Ева, нужно поговорить, – озираясь по сторонам, как можно тише сказал он, но, готова поспорить, все вокруг прекрасно расслышали его.
– Хорошо. – Защитница кивнула и быстро махнула рукой Шер, чтобы та шла к нашему шатру, а сама внимательно уставилась в сердитые черные глаза орка.
– Без свидетелей! – рявкнул орк. А затем повторилось сегодняшнее: Матильда и Гхаарх, как два хищника, с вызовом смотрели друг другу в глаза. Первым сдался орк, после чего эльфийка победно вздернула изящную рыжую бровь и сложила руки на груди. Гхаарх лениво покачал головой, вздохнул, сделал быстрый пассс рукой, и тут же нас с ним накрыло прозрачным куполом, оставив взбешенную эльфийку рядом с нами, но не внутри.
– Ого, раньше ты так не делал! – удивилась я, осматривая причудливую вязь полотна купола. Орк сначала замялся, а затем, смущенный и задумчивый, признался:
– Это все ты, девочка. Во мне не было ни капли Силы. – Он взял меня за руку и осторожно, поднеся мою ладонь к своим губам, поцеловал пальцы и шепотом добавил: – Спассибо.
Я смутилась; к тому же я нервничала, потому что Матильда барабанила руками по прозрачному полотну и делала мне странные знаки.
– Пожалуйста, – ответила я. И на всякий случай добавила: – Повторять не будем!
– Ты такая хрупкая… – Орк заправил выбившуюся прядь мне за ухо. – Даже рядом с эльфами. И как я мог тогда спутать тебя с мавкой?
А я отчетливо вспомнила это «тогда» и покраснела. Неприятные воспоминания никуда не делись.
– Прости, – тихо сказал Гхаарх. – Прости за все. И за то, что не могу тебя оставить. Нас...
Он коснулся рукой моего затылка и наклонился, чтобы поцеловать меня. Я уже чувствовала губами тепло, исходящее от его тела, и выдохнула в ответ:
– Нет! – Купол лопнул, словно хрустальный пузырь, и осыпался тысячей сверкающих осколков. Матильда тут же обняла меня за плечи и вызывающе посмотрела на орка.
– Я прощаю, Гхаарх. – Я примирительно улыбнулась. – Но нет никаких «нас». И не будет. Никогда.
Хотелось бы мне и Данте выкинуть из головы.
Мужчина улыбнулся и задорно подмигнул, словно я расказала что-то очень веселое:
– Никогда – это слишком долго. Я буду тебе другом, маленькая госпожа. – И захохотал. Только смех этот был не слишком радостный, уж я-то почувствовала нотки горечи. – Так тебя называют эльфы.
Возвращались мы к шатру спешно. Матильда, надо отдать ей должное, ни словом не показала, что я сделала глупость, лишь внутри шатра она коротко бросила:
– Ева, Ева, ты не дура, сама все понимаешь. – И ласково ущипнула меня за щеку.
Я кивнула, спешно разделась, желая поскорее прилечь, но желанию моему не суждено было сбыться.
– Госпожа, вы что, а как же вечерний туалет? – Взбалмошная шустрая оркесса в строгом сером платье потянула меня за импровизированную перегородку, указывая на огромную деревянную бадью с горячей водой и душистыми травами.