Пока я размышляла, эльфийка легко и плавно заскользила по дороге в сторону городских улиц, в полной увереннрсти, что я последую за ней. Не последовала и следовать не собиралась. На меня никто не обращал внимания, вот и появился отличный шанс незаметно уйти. Я быстро оправила свою нехитрую одежду: натянула повыше растянутую рубаху, которую Гхаарх любезно отдал мне во время езды, чтобы не был виден ошейник, волосы спрятала под палантином, в который куталась до этого, и пошла вразвалочку подальше от Аналиэль.
Идти было страшно и непривычно, я ощущала себя музейным экспонатом, потому что каждый прохожий старался рассмотреть меня получше: еще бы, брюки никто не удосужился выдать, как и ботинки.
***
Аналиэль Эль Сафори
«Прекрасная Аналиэль пленила сердца благородных мужей, свободных и занятых, молодых и не очень. Даже девицы мечтали о ночи с нежным цветком благороднейшего из правящих Светлых Домов».
Моей красотой восторгались, ее воспевали, о ней слагали легенды. Увы, я была юна и сглупила. Попытка дворцового переворота и покушение на жизнь отца-императора оказались неудачными. И за такую «милую шалость» я вынуждена была расплатиться долгой ссылкой и рабством в Орде. Я просчиталась: налила дозу яда не в тот бокал, и разоблачение пришло быстро. Но ничего, я с гордо поднятой головой приняла свою участь и наказание.
Брат не выжил, а я осталась наследной принцессой, будучи старшей из детей Светлого Дома Эль Сафори. Отец это понимал. К тому же мой младший братец всегда был слишком далек от власти и никогда не стремился к ней, проводя годы, десятки лет в окружении прекрасных наложниц.
Я всегда была более выгодной наследницей, поэтому и не переживала, что лишусь жизни. Можно сказать, что моё «рабство» в орде было своеобразным отлучением от любимых мною интриг Светлых Домов, словно отец в угол поставил.
Окружающие всегда прекрасно знали, что я терплю орочье отродье лишь ради Светлой Короны в будущем, и никто не смел сказать мне хоть слово. Ни разу за последние двести лет никто не посмел указывать мне, Светлой Аналиэль.
Через неделю моя ссылка подходила к концу, и я уже вовсю планировала новые интриги и свое пышное возвращение в свет.
Но нет, меня призвал этот мерзкий гарант выполнения сделки, Гхаарх, и осмелился приказать мне, как простой девке, отвести свою зверушку в Дом Наслаждений.
Да, иногда мне нравилось надеть черную маску, взять в руки плеть и обслужить несколько клиентов. Особое удовольствие я получала тогда, когда огромные орки со слезами на глазах умоляли о боли, чтобы получить наслаждение. Я развлекалась как могла, прозябая от скуки в богами забытой дыре.
Но никто не смел надо мной за это насмехаться, особенно мерзкий орк.
– Да, мой вождь. Гхаркхаси должна работать или учиться? – Я была сама добродетель и нежность. Пусть думает, что я чуткая и ранимая, что беспокоюсь о странной зверушке. Но его ответ высадил меня на коня:
– Позаботься о ней, Анали, – отрезал вождь.
Значит, она не шлюха? Это пока. Ничего, все сломанные игрушки рано или поздно становятся гхаркхаси и идут в гхаркхали. Уж об этом я позабочусь.
Зверушка вздумала открыть рот, но я с грязью не имею чести разговаривать, о чем и сообщила. Пусть знает свое место. Выполнять просьбу Гхаарха я, конечно, и близко не собиралась, направившись в сторону, противоположную от Дома Наслаждений. Я искренне надеялась, что зверушка осмелеет и попробует сбежать, за что здорово поплатится.
Я легко шагала по городским улочкам, уже зная, что зверушка приняла правила игры и попыталась исчезнуть. Прохожие в ужасе разбегались с моего пути, потому что замечали искреннюю нежную улыбку на моем лице. И все прекрасно знали, что влечет за собой эта улыбка.
Ева Ильина
***
Блуждая по городским улицам, я забрела в трущобы. Несколько раз ловила себя на мысли, что для средневекового города тут слишком чисто и нет вони и крыс, тем более удивилась такой же чистоте в, как я поняла, бедном районе. Тут вместо каменных домиков и особняков стояли деревянные халупки, из некоторых торчали импровизированные трубы и валил дым.
Вечерело, воздух был морозный, зуб на зуб не попадал, от холода не спассал даже украденный плащ. А еще сосало под ложечкой: не помню точно, когда я последний раз ела.
Несколько раз на моем пути встречались бездомные. Удивительно, что в основном это были полукровки. К такому выводу я пришла, отметив более низкий рост и куда более симпатичные физиономии бедняков. Рассевшись вокруг небольших костерков, они с удовольствием поедали темно-серые лепешки и зажаренных на прутиках зверьков. Запивали все это вонючим пойлом, алкоголем несло за километр. Вот, кажется, куда крысы подевались.
Увидев мой затравленный и голодный взгляд, стройный и весьма привлекательный светло-салатовый голубоглазый юноша протянул мне кусок лепешки и грустно улыбнулся:
– Возьми, тебе нужнее.
В силу природной брезгливости есть крысу я еще пока была не готова.