Не потому, что глупые, или маленькие, или еще какие, нет. Но человек живет на планете Земля и не чувствует ее движения. Вращение Земли хорошо заметно с Марса, к примеру. Саша сейчас такой землянин. Он внутри этой проблемы, он эмоционально вовлечен в нее и потерял способность мыслить абстрактно. И кто бы его за это упрекнул? А Виктор Николаевич смотрит со стороны. И готов подсказать сыну то, что тот пока еще не заметил.
– Что двигало твоей матерью? Любопытство, сострадание, желание помочь, влюбленность – не любовь. Гремучая, в совокупности, смесь, но не из тех, что горит долго. Полыхнет, прогорит, погаснет. Даже поженись она с этим Храмовым – все равно закончилось бы плохо.
– Разве?
– Конечно. Разные люди, разные миры. Дочь купца и аристократ… нет, добром бы это не кончилось.
– Допустим.
– Любила она его? Нет. Любила она меня? Нет. Мог я это исправить? Безусловно. И нужно было лишь уделить побольше внимания и принять тебя, как своего сына. И все у нас прекрасно получилось, сам знаешь.
Саша знал.
Более счастливой семьи, чем свои родители, он не видел. Не напоказ, а внутренне, искренне счастливых. И лишь сейчас он понимал, сколько усилий для этого потребовалось приложить родителям. Когда сам носом об забор налетишь, оно так доходчиво получается!
– А что надо мне?
– Давай сначала определимся с поступками твоей… Маши.
– Допустим.
– Я распорядился навести справки, еще когда ты мне рассказал о ней. Итак, Горская, Мария Ивановна. До определенного момента обычная аристократка, ничего особенного, маг земли, с непроявленным даром, послушная дочь – серая мышь. Дальше интереснее. Отец решает выдать ее замуж за Демидова, ты в курсе истории, не так ли?
– Да.
– С княжной происходит несчастный случай. И после этого она меняется. Словно бы пропадает послушная дочь, она сбегает из дома, как теперь понятно, объявляется в Березовском и живет там под именем мещанки Марии Синютиной.
– Да.
– Саша, ты не задумывался, что жизнь – не роман? Это там то баба мужиком переоденется, то мужик – бабой, то дворянин – крестьянином.
– И?
– В жизни так не получится. Ты мне поверь, чтобы княжна могла жить, как мещанка… это практически нереально. А Мария Синютина еще и приобретает в собственность кусок земли…
– Лощину.
– Да. Занимается хозяйством… чтобы так поступить, надо иметь серьезный стержень. И цель.
– Я не задумывался.
– Ты восхищался, – припечатал отец. – А теперь подумай, что может быть целью девушки в таком случае?
Долго думать Александру не пришлось. У него перед глазами была мать, были сестры…
– Независимость.
– Возможность самостоятельно распоряжаться своей судьбой, верно. Это ей не удается, ей приходится, как я понимаю, выйти замуж.
– Приходится?
– Саша, а ты сам подумай? Какой муж подложит свою жену под другого мужчину, если ее искренне любит? Это не браке говорит, о сделке.
– Тоже верно.
– Во-от. Они получают каждый свое, но полагаю, стремление к независимости у Марии Ивановны проявляется еще ярче.
Благовещенский-младший почувствовал себя идиотом.
– Я об этом так не думал.
– Тебе никто не запрещает подумать, – поддел отец. И долил горячего шоколада.
Терпкая тягучая сладость прояснила мозги.
– Отец, я дурак?
– Но не круглый, раз уж ты это осознаешь, – поддел отец великовозрастного сына. И принялся загибать пальцы дальше. – Почему на тебя пал выбор Храмова – понятно. Ты его сын.
– Я твой сын.
– Полагаю, Храмов об этом не догадывался, – глаза "стального колобка" смеялись и Саша улыбнулся в ответ.
– Это стало бы для него немалым сюрпризом.
– Верно. А как княжна должна на тебя смотреть? Ты его сын.
Александр передернулся.
– Не подумал.
– Так подумай, сынок, подумай. Оно полезно, – мужчина улыбался вовсе уж лукаво. – А насчет сына, что должна была тебе сказать девушка?
– Эммм…
– Мы встречались в борделе, мой муж меня под тебя подложил, вот результат встречи?
– Ты затем меня и утащил, чтобы я дров не наломал?
– Примерно так. Посиди пока дома, сынок, а с твоей… кем?
– Невестой.
– Вот-вот. С невестой я сам поговорю.
– Я сам с ней поговорю.
Виктор Николаевич спорить не стал. А вместо этого проникновенно поглядел на сына и поинтересовался.
– Сынок, если бы я с тобой не поговорил, сколько бы ты дров наломал?
– Много.
– Вот и не спеши. Дай женщине все обдумать, и помни – они эмоциональнее нас. Не глупее, но успокаиваться будут намного дольше, это уж точно. Думаешь, почему я с тобой говорю?
– Почему?
– Потому что мама сейчас очень сильно возмущена. Она ведь женщина в полном смысле этого слова.
– На что ты намекаешь?
– Поговорите с Марией через пару дней. Так лучше будет.
– Думаешь?
– Уверен.
– Я подумаю. Спасибо, отец.
– Не за что. А теперь предлагаю отправляться спать.
Саша выдохнул. Допил остатки шоколада.
Действительно, почему бы и нет? Сейчас ситуация уже не казалась такой неразрешимой. Да и обида поутихла, и на смену ей пришло понимание. Есть за что благодарить отца. Есть.
– Правда, пойду я спать. А уж завтра, на свежую голову…
– Пошлешь девушке цветы.
– Я действительно дурак…
– Какие цветы – подсказать?
– Разберусь.
