Следующим утром я наблюдал за работой сильнейших магов Российской Империи. Суворов силой своих плетений извлекал огромные гранитные глыбы из недр острова, лепил из них блоки – в точности как дети из пластилина – и помещал на заранее обозначенное место, а Его Величество вслед за ним обрабатывал получившуюся кладку огнем, сплавляя блоки в монолит. К вечеру оба мага выложились полностью. Но на следующее утро работы были продолжены, а меня погнали присматривать за стройками в городе. Через четыре дня внешний контур бастионов был готов. Граф Обольянинов все это время разбирался с пленными и готовил конвойную команду. Адмирал Голенищев-Кутузов бегал вокруг своих ненаглядных линкоров, сетуя только на нехватку экипажей. Все были при деле. На пятый день столичные гости засобирались обратно. Они скрылись в окне портала, а я продолжил изрядно поднадоевшую строительную движуху.
К концу октября все пострадавшие от недружественного визита лорда Нельсона были размещены в наскоро сооруженных бараках. Строительство капитальных зданий продолжалось, несмотря на непогоду и периодические холода. В крепости завершали постройку казарм для гарнизона. Бастионы и куртины были готовы, и мои стройбатовцы заканчивали насыпать аппарели для установки метателей. Сто восемьдесят орудий везли со складов Петрозаводска, и прибыть они должны через неделю. Восстановление разрушенного стало упорядоченным и не требовало моего ежечасного вмешательства, как происходило в самом начале процесса. Не оскудевает земля русская коррупционными талантами – попались мне особо одаренные купчины, которые предлагали за долю малую купить гнилой лес или необожжённый кирпич. Но после того как два криминальных бизнесмена и главный интендант Новодвинской крепости, который уцелел во время набега Нельсона и появился на рабочем месте через неделю после освобождения города, сплясали веселый танец с пеньковой тетушкой на площади перед Таможенным замком, противоестественные предложения ко мне иссякли. Трое повешенных казнокрадов явно поспособствовали глубокому осознанию неправедности попыток втюхать некачественный товар у всего Архангельского купечества. На новые корабли Российского флота прибывали экипажи и проводили боевое слаживание. По весне эскадре предстояло отправиться на Балтику, а зимовать планировали в Архангельске. После прихода обоза с метателями и огнеприпасами город получался прикрыт лучше, чем до нападения англичан. На самом деле, повторного визита Повелителей морей до середины апреля ждать не приходилось, даже если в Лондоне узнают о моем отбытии в Петербург. В ноябре начинался сезон осенне-зимних штормов, и Белое море накрывало густыми туманами, поэтому навигация закрывалась до весны. Во второй половине октября земля подмерзла, и перемещаться по дорогам империи стало возможно без риска утонуть в грязи. Убедившись, что в моем присутствии нет больше особой необходимости, мы с Бенкендорфом стали готовить минометчиков к отбытию в столицу. Двадцать пятого октября я проинспектировал установку прибывших метателей. Провел совещание, на котором навел на чиновный люд смертный ужас обещанием весной воротиться и проверить качество выполненных без моего присутствия работ. При этом я многозначительно посматривал на виселицу, установленную на площади. А утром двадцать шестого наш обоз тронулся в сторону Москвы.
Дорога вначале до Москвы, а затем до Санкт-Петербурга прошла неожиданно быстро. Уже в конце ноября мы прибыли в столицу. Минометчики отправились в казармы батальона, а я с Бенкендорфом устроил знатную гулянку для офицеров, которую почтил своим присутствием Аракчеев, высоко оценивший мои музыкальные экзерсисы.
Припев этого марша раз двадцать за вечер пугал окрестных кошек и собак, исполняемый громким хором нетрезвых мужских голосов. Алексей Александрович в конце вечера сообщил, что будет говорить с государем, дабы гимном гвардейского артиллерийского батальона стал этот марш. На следующий день мы с Александром Христофоровичем отправились в столичный ратгауз[50], откуда чинуши отфутболили нас в Комиссию по снабжению резиденций припасами, которая с 1798 года ведала градостроительством в Санкт-Петербурге. Место для столичного дома Светлейшего князя Двинского нашлось рядом с казармами Преображенского полка и Таврическим дворцом. Теперь надо было искать управляющего и архитектора, которые займутся постройкой пусть не полноценного дворца, но уютного дома точно, а пока я разместился в своей прежней квартире, где к моему возвращению Галина – так звали кухарку – приготовила торжественный обед и всплакнула от полноты чувств.
