Именно на подобное мероприятие занесло меня по приглашению Его Императорского Величества. На Большой рождественский бал мы поехали вместе с двумя Александрами – Бенкендорфом и Эйлером. В приглашении было назначено на шесть вечера, но Бенкендорф сразу сообщил мне, что появляться раньше семи – признак плохого тона. Поэтому прибыли мы минут в пятнадцать восьмого. Огромный зал блистал и переливался в свете тысяч свечей. На тщательно натертом паркете по замысловатым траекториям от одной группы гостей к другой фланировало все высшее общество Российской империи. Блеск орденов и позументы мундиров смешались с сиянием драгоценностей на точеных шейках дам и разноцветьем женских нарядов. Стройные леди в бальных платьях с открытыми плечами оглядывались вокруг с видом хищников, подбирающих себе добычу по вкусу, заодно демонстрируя гибкость стана. От них не отставали представители сильного пола, чьи облаченные в белые перчатки руки тянулись за бокалами шампанского. Открывал бал чопорный полонез; во главе банды танцующих выступал сам император Павел Петрович с Марией Федоровной. На первый танец ваш покорный слуга ангажировал одну из фрейлин императрицы, великолепную Марию Скавронскую – волнительную восемнадцатилетнюю прелестницу с тонкими, изящными чертами лица, которая укладывала белокурые волосы вокруг головы в форме ручек греческих амфор, ее тонкий стан, алебастровой белизны плечи, юный бюст, вздымающийся в бурном дыхании, вызывали восхищение и нескромные взгляды. Мило болтая ни о чем, мы с Марией завершили круг, и я проводил ее к кучке фрейлин императрицы. Вторым танцем объявили вальс, и к Маше с двух сторон устремились кавалеры. Я подошел к столу, взял бокал шампанского, отойдя к колоннам, встал за ними и принялся высматривать знакомые лица. Раскланялся с генералом Багратионом, проходящим мимо меня в направлении группы дам, в которой находилась сестра моей партнерши по полонезу – Екатерина. Мимо меня пронесся в вальсе Саша Бенкендорф, бережно обнимающий шестнадцатилетнюю Лизоньку Донец-Захаржевскую, для которой это был первый выход в свет. Глаза парочки весело блестели, и молодой задор так и шибал своими флюидами по сторонам. Покачивая в руке бокал, я направился к Багратиону и его группе прелестниц в расчете, что партнер Машеньки Скавронской вернет ее туда, где взял. После вальса был небольшой перерыв, пользуясь паузой, Катя Скавронская, старшая сестра Маши, предложила рассказать смешные истории, связанные с балами. Первому выпало вести повествование мне. На минуту задумавшись я выдал:
Во время бал-маскарада жена шепчет своему мужу: "Вон тот дворянин мне просто проходу не даёт. Даже не знаю, как от него избавиться!"
"Легко, – советует муж. – Сними маску."
Общество рассмеялось немудрящей истории, и эстафета перешла к Багратиону. В этот момент в нашу компанию влился еще один человек. Это был полный мужчина средних лет южной внешности. Кто-то назвал бы его облик средиземноморским, а по мне так обычный торгаш с овощного рынка, только кепки-аэродрома не хватает. С загадочной улыбкой на устах он пожирал глазами Машеньку Скавронскую.
– Это что еще за престарелый фавн изрядной степени потасканности? – спросил я у подошедшего Бенкендорфа.
– Отчим вашей нимфы, граф от магии воды Юлий Помпеевич Литта, – просветил меня Саша.
– Как-то он не по-отечески на нее смотрит, – недовольно проворчал я.
И тут события понеслись вскачь. Отодвинув девушек в наш кружок, вломилась пьяная парочка – гусь да гагарочка. Один из вновь прибывших молодых людей внимательно оглядел всех окружающих и провозгласил:
– Федька, ты глянь – оба ублюдка здесь.
Второй сильно хмельной вьюнош посмотрел на меня неожиданно трезвыми глазами и заявил:
– Вы трус, сударь, и можете только убивать подло и исподтишка, – сообщил мне молодой наглец.
От такого пассажа я малость остолбенел и поинтересовался:
– А вы кто, собственно говоря, будете, юноша?
– Я сын графа Палена, которого вы подло убили с помощью своего богомерзкого колдовства.
– Убить убил, но шпагой, а не магией. Потрудитесь принести извинения, молодой наглец.
– Враки, – заявил графеныш и с вызовом посмотрел мне в глаза.
– Что ж, завтра утром у вас будут мои секунданты, – задумчиво сообщил я.
– Выбор оружия за мной, – еле сдерживая ликование, заявил Федор.
– За вами, – подтвердила моя светлость, осознав, что это "жужжу" неспроста.
В это время рядом с нами разыгралась безобразная сцена.
– Если ты, старый, жирный, похотливый козел еще раз подойдешь к Машке, я тебе уши обрежу, – заявило итало-азербайджанцу второе юное туловище.
Граф Литта испуганно прятал глаза. Я увидел, как у князя Петра Ивановича гневно раздулись ноздри, и поспешил предупредить вспышку ярости потомка Багратидов.
– Молодой человек, судя по тому, как вы называете столь уважаемую мной Марию Павловну, воспитывали вас явно на конюшне. Посему, так уж и быть, завтра мои секунданты посетят и вас, но после вашего брата. Соблаговолите указать им место, где я высеку вас вожжами, к чему вы, должно быть, привычны.
