На расширенном совещании, которое проводилось в Георгиевском зале Михайловского замка в глаза рябило от золотого шитья на мундирах. Представительное собрание в составе: самодержец всероссийский – одна штука, генералиссимус – одна штука, генерал-фельдмаршал – три штуки, генерал от инфантерии – три штуки и прочая, прочая, прочая. Моя скромная персона в чине полковника гвардии, что приравнивалось к армейскому генерал-лейтенанту, находилась где-то глубоко на дне этого парада титулов и орденов. По армейскому званию на дне, но по силе я входил в пятерку сильнейших магов, присутствовавших на этом пафосном сборище.
Начал как водится император, закативший получасовую речугу на тему коварных британцев и наиболее эффективных способов их изничтожения. Почему в число проклятых еретиков из-за Канала попал:
– Милостью божьей избранный Римский Император, предвечный Август, наследственный Император Австрии Франц II Габсбург, и властитель Дома Османов, Султан Султанов, Хан Ханов, Предводитель правоверных и наследник Пророка Владыки Вселенной, защитник святых городов Мекки и Медины, Меч Пророка Селим III – не понял, по-моему, никто кроме Его Величества.
В конце концов, у всех свои слабости есть. Ну не выносит государь англичан – так, а за что ему их любить? И напротив обожает император речи произносить – так кто без греха?
Смысл сего сборища заключался в том, чтобы выяснить кто именно и где будет бить супостата. А также какого недруга изничтожать в первую очередь. Выбор был небольшой или австрийский Франц II или турецкий Селим III. К огромному сожалению государя, до Георга III дотянуться через Канал[55] мы не могли. Флот британский мешал.
За то, чтобы прогуляться по полям Священной Римской Империи Германской нации говорила обида и жажда грабежа. За длительную прогулку на юг с выходом к побережью Мраморного и Эгейского морей говорила необходимость помочь Наполеону выбраться из Египетской ловушки и желание водрузить над храмом Святой Софии в Царьграде Крест вместо полумесяца.
У Бонапарта в Африке, вообще, все плохо развивалось. Великий Визирь, Кер Юсуф Зияуддин-паша – хитрый одноглазый грузин, золота с французов взял чудовищное количество. Но с беспрепятственным пропуском трех тяжелых артиллерийских бригад в составе ста восьмидесяти метателей в паломничество по Святой земле как-то не заладилось. На подходе к Иерусалиму туристов ждали мутные типы, которые умудрились вырезать полторы тысячи артиллеристов и три тысячи пехотного прикрытия. Шестьдесят французских метателей всплыли в боевых порядках некромантов Гизы, стоявших против Наполеона, а еще сто двадцать канули в Лету. Но главнюку дипломатического ведомства графу Безбородко уверенно казалось, что пропавшие орудия тоже всплывут в самый неподходящий момент направленные на врагов Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. После такой оказии Буонопарте изрядно загрустил. Шансов пробиться к пирамидам у него не осталось, но и вернуться в Европу через всю Турцию с теми силами, которые у него были не казалось возможным. Главное, переправа через проливы при противодействии турок и англичан была нереальна. Естественно, Великий техномаг пообещал удалить Юсуф Зия-паше единственный целый глаз ректальным способом без наркоза, но наглый потомок колхов только пожал плечами. Османские войска атаковали французов? Тогда какие к нам претензии. Блистательная Порта не виновата в том, что армия гяуров не смогла справиться с какими-то жалкими киликийскими разбойниками. Никто, правда, не мог ответить на вопрос, откуда у киликийцев взялись тяжелые британские подавители магии, но не пойман не вор. Вот Наполеон и думал, как выполнить несколько задач: вернуться в Европу, провести медицинскую операцию по лишению глаза Великого Визиря и не встретится с киликийскими разбойниками в силах тяжких пребывающими.
Причем всем участникам совещания было понятно, что как только русская армия перейдет Днестр и углубится в Валахию направлением на Константинополь тут же ей может прилететь в тыл от австрияков, а если ударить по цесарцам, то от турок. Эдакий цугцванг[56] на юге Европы получился.
