В мае одна тысяча семьсот шестого года в древний град Кия прибыл Светлейший князь от магии земли Александр Меншиков в компании с полками нового строя – ближайший соратник недавно провозглашенного императором Петра Алексеевича Романова. Проведя осмотр города и его укреплений, он доложил своему сюзерену: «Я ездил вокруг Киева, также около Печерского монастыря и все места осмотрел. Не знаю, как Вашей Милости понравится здешний город, а я в нем не обретаю никакой крепости. Но Печерский монастырь зело потребен, ибо составляет место силы Вашей и труда с ним немного: город изрядный, каменный, только немного недоделан и хотя зачат старым маниром, но можно изрядную фортецию учинить». Четвертого июля осчастливил своим присутствием Киев и сам государь. Великий огненный маг принялся лично размечать место под строительство укреплений. После детального ознакомления с особенностями городского рельефа Петр Алексеевич согласился с предложением своего Алексашки: как сообщает «Журнал», в котором записывались его деяния, государь «за удобное место избрал монастырь Печерский к тому же и для того, что вся династия оное место надмеру в почтении имеет». Торжественная закладка новой фортеции состоялась пятнадцатого августа в присутствии самого монарха, который вместе с Меншиковом обрабатывал своей магией блоки для фундамента цитадели. В том же году, после инспекции идущего строительства и повешения четырех вороватых интендантов, Петр Алексеевич распорядился доставить из Воронежа полторы сотни орудий с двумястами ядрами к каждому, а также другие военные припасы. Через год в одна тысяча семьсот седьмом, ввиду большого шанса на начало посещения недружелюбно настроенной шведской армией территории Малороссии, Петр I приказывает спешно завершить работы в Печерской крепости, дополнительном укреплении фотификационных сооружений окопами и шанцами, а также о переносе штаба Светлейшего князя от магии воздуха воеводы Голицына из Белгорода в Киев. Гарнизон крепости составлял крепостной полк в две тысячи человек. В одна тысяча семьсот восьмом году, когда шведские войска вторглись в пределы Малороссии, спешно были завершены строитиельные работы в Киеве, сюда подтягивались войска и все необходимые припасы – таким образом, прикрытый мощнейшими на тот момент человеческой истории укреплениями, Киев стал не только основой магической мощи династии Повелителей огня и их Державы, но и главной операционной базой русских войск на южном направлении. Для облегчения логистики тогда же строятся еще две переправы через Днепр вдобавок к уже имеющимся. К этому моменту Печерская крепость представляла собой самую большую в мире фортификационную систему земляных валов со рвами, редутами, бастионами, палисадами и шанцами.
Но силы Швеции были сломлены в полях под Полтавой и Великий Повелитель холода Карл Виттельсбах бежал вместе со своими драбантами под крыло османского султана. Боевые возможности новой твердыни так и остались не испробованными. И в одна тысяча семьсот одиннадцатом году в новую крепость переместили административные учреждения и определили в ней местопребывание губернатора Киевской губернии. Внутри цитадели разместили: дворец губернатора и обер – коменданта, гаупвахту, казармы и магазины. Там же рядом с сохранившимися храмами, разместился артиллерийский Пушечный двор. Вот в это средоточие державной мощи прибыл наш скромный отряд в середине марта.
В понятие наш отряд входили мой денщик Григорий, Эйлер получивший за организацию конно-минометных частей звание капитана лейб-гвардии, что соответствовало званию армейского подполковника, и Саша Бенкендорф увязавшийся за нами в непонятном статусе представителя свиты Его императорского Величества при авангарде Дунайской армии, их денщики и сопровождавший нас взвод лейб-артиллеристов. На постой мы определились на Подоле в доме Петра I, как его называли киевляне. После пребывания в нем первого императора всероссийского здание перестроили и киевский магистрат разместил в нем «Дом пребывания скорбных разумом горожан». Федор Федорович Эртель после назначения военным губернатором приказал переоборудовать этот симпатичный барочный особняк в гостиницу для прибывающих в Дунайскую армию офицеров. Отдохнув с дороги и приведя себя в порядок на второй день, мы отправились в канцелярию губернатора, где нам назначили аудиенцию у Эртеля. Федор Федорович как истинный пруссак «был весь составлен из капральской точности и полицейских хитростей», но встретил нас ласково и подробно расспросил про отбитие неприятеля от Архангельска и планах весенней кампании. Эртель был в курсе, что на смену ему уже скоро прибудет Салтыков и готовился обеспечивать порядок в тылах Дунайской армии.
После визита к губернатору мы неспешно возвращались к воротам цитадели, как вдруг на меня накатило состояние полного оцепенения. Мир вокруг меня застыл, и я с необычайной четкостью увидел синиц, сидящих на ветке, ворону, летящую высоко в небе и в моей голове, снова раздался Голос.
