По мосту — где там сорок километров в час, как на гонках! — мчались автомашины, а потом, высекая из настила щепки, замелькали орудийные упряжки. Прижимаясь к самому краю настила, вот-вот попадут под копыта, бежали, растянувшись цепочкой, пехотинцы. Навьючены скатками, вещевыми мешками, противогаз на лямке сползает вперед. На поясе подсумки с патронами, пехотная лопатка и фляга. Винтовку кто как зажал в руке или закинул на ремне за спину. Добежав до берега, задыхаясь и захлебываясь собственным потом, только теперь с опаской поглядывали на небо и собирались в отделения и взводы.
Самолеты разделились на две группы. Меньшая пошла на мост, основная сделала круг. Самолеты с ревом моторов и сирен, будто на салазках с крутой горки, стали падать в пике. Опять на их пути встала и белая, и черная рябь разрывов. Самолеты вышли из пикирования, не дойдя до опасной зоны заградительного огня. Бомб не бросили, а ушли вверх. Несколько самолетов, делавших круг в стороне, едва над мостом начались шрапнельные разрывы, разделились попарно и вдалеке клюнули вниз по левому берегу, по позициям запасного артполка.
Черных дымков в небе становилось все меньше к меньше. Основная группа самолетов опять разделилась. Шестерка пошла на мост, остальные начали бомбить позиции зенитчиков на правом берегу. Бомбы ложились все ближе к мосту. Уже есть пробоины в понтонах, дежурные заделывают в них дыры пробками и кляпами. Дивизионный инженер, стоя на спуске с правого берега, то и дело взмахом руки посылал на мост одну за другой орудийные упряжки, машины.
Неожиданно мост вздрогнул и закачался: одновременно две бомбы упали рядом с понтонами. Одна из последних автомашин, круто вильнув, смяла перильные стойки, порвала канат, уткнулась в понтон, согнув его борт. В лопнувшую обшивку хлынула вода. Мост накренился набок. И в следующую секунду почти на самой середине реки бомба врезалась в настил. Мост сначала встал горбом, а потом осел, набирая в понтоны воду. Повозка, сброшенная взрывом, зацепилась задним колесом за борт понтона. В воде, путаясь в сбруе и пытаясь выплыть, дико заржали лошади. Прозвучал голос комсорга Микуловича:
— За мной!.. Разомкнуть шарнирные замки!
На обоих берегах тоже послышались такие же команды:
— На мост!..замки!
Из щелей выскакивали понтонеры, бежали по своим заранее определенным местам. А последние бомбы со свистом ныряли в Днестр, выплескивая султаны воды, начиненные осколками.
Самолеты, бомбившие артиллеристов, собрались в плотный строй и, набирая высоту, развернулись на запад. Шестерка, наносившая удар по мосту, пристроилась к их косяку.
Понтонеры с лихорадочной поспешностью работали у стыков мостовых паромов. Торопливо отвертывали винты запора шарнирных замков. Старались разомкнуть мост на отдельные звенья. Мост качает и гнет. Многие понтоны перекосило залившей их водой, зажало замки. Пустили в ход кувалды и понтонные ломики, расчленили ленту моста на отдельные участки. Отделилось несколько паромов, понтонеры гребли к берегам. На помощь им, вздымая буруны, спешили три буксирных катера. С одного из паромов подали буксирный канат на подоспевший катер моториста Обиуха. Но до берега паром не дошел — затонул на мели. На нем по пояс в воде стояли несколько понтонеров и повозочный, удерживающий под уздцы лошадей, пугливо вздрагивающих от каждого громкого звука.
На берегах собрались кучки тех, кто, оробев, не сразу выполнил команду: «На мост!» Теперь они бестолково топтались у кромки воды, а на многих уцелевших паромах не хватало гребцов.
С развернувшегося к берегу небольшого участка моста Дуся тащила, подхватив под мышки, раненого с раздробленной ногой. Задыхаясь, не своим голосом крикнула:
— Да помогите же кто-нибудь!
На ее зов подбежали два понтонера из оказавшихся на берегу не у дел. Положили раненого на плащ-палатку — и скорее на перевязочный пункт, укрывшийся в просторном подвале. Рядом в погребке мерно стучал движок небольшой электростанции, дающей свет над примитивным операционным столом. У врача халат в красных пятнах. Уже не один раненый прошел через его руки. Он посмотрел на пехотинца:
— Напрасно несли.
За домом лежало несколько неподвижных тел. Рядом с ними положили и пехотинца. А с другой стороны у дороги грузили в машину раненых из дивизии и понтонеров. Среди них был и сержант Имангалиев. Бок и рука у него в бинтах с проступающими пятнами крови. Сержант прикрыл чуть раскосые глаза, больше выступили скулы, лицо побледнело, а он не то напевает, не то бормочет что-то по-казахски.
Когда затихли гул и рев самолетов, вой и грохот разрывов бомб, обычное тарахтение буксирных катеров, скрежет железа на разбираемых паромах и полязгивание гусениц тракторов показались тишиной.
